его видел. Если вы хотите продолжать лгать нам, пожалуйста, но вам придется делать это в участке. Девочки тем временем могут пойти к няне. Если вы сами никого не сможете найти, мы предоставим вам няню».
Женщина уставилась на него, разинув рот.
«Или ты можешь рассказать нам то, что нам нужно знать, а потом можешь вернуться в постель», — добавил он.
Когда она посмотрела на своих трех дочерей, женщина поняла, что у нее нет выбора. У старшей были проблемы в школе, не только с уроками, но и на игровой площадке, и она отказывалась плавать или участвовать в играх.
«Он никогда мне ничего не рассказывает», — сказала она. «Я ничего не знаю».
«Значит, в понедельник вечером его не было дома?»
Она покачала головой.
«Это он велел тебе так говорить?»
После секундного колебания она кивнула.
«Где он сейчас?»
«Я не знаю. Что он натворил? Я не видел его с тех пор, как он пришел домой в понедельник вечером, и я с трудом понимал ни слова из того, что он говорил. Он сказал, что ему нужно ненадолго уехать из города, но он скоро вернется».
«Что он имел в виду, говоря «убраться из города»? Куда он направлялся?»
«Я не знаю — у нас нет коттеджа для отдыха или чего-то в этом роде».
«Есть ли у него семья за пределами Рейкьявика?»
«Нет, я так не думаю. Пожалуйста, что он сделал?»
Три девочки с открытыми ртами прислушивались к разговору, их глаза перебегали с матери на детектива. Сигурдур Óли указал женщине, что им было бы неуместно подслушивать остальное, и она быстро отреагировала, загнав своих дочерей на кухню и сказав старшей приготовить им шоколадно-молочный напиток.
«Мы считаем, что он напал на женщину здесь, на востоке города», — сказал Сигурдур Óли, когда женщина вернулась с кухни. «Его опознали на месте происшествия».
«Ты хочешь сказать, что он встречался с другой женщиной?»
«Нет, я так не думаю», — сказал Сигурд Óли. «Мы не верим, что атака была такого рода. Можете ли вы сказать мне, с кем он общался за несколько дней до своего исчезновения?»
Они попросили телефонную компанию предоставить журнал регистрации всех звонков, сделанных на домашний телефон Тхараринна и с него, и это, возможно, могло бы пролить свет на события, приведшие к нападению на Ла & # 237; на, хотя Сигурдур & # 211; ли сомневался в этом. Судя по описанию Кристиана, он решил, что раринн был бы слишком осторожен для этого. Это говорило о том, что на его имя не было зарегистрировано мобильного телефона, хотя Кристи подтвердил, что он им пользовался.
«Я очень мало знаю о том, чем занимается Тогги», — сказала его жена. «Он никогда не говорит мне ни слова. Все, что я знаю, это то, что он водит фургон и работает очень долго, иногда вечерами и ночами. И теперь он исчез».
«Он выходил на связь с тех пор, как исчез?»
«Нет», — твердо ответила его жена. «Почему он напал на женщину?»
«Мы не знаем».
«Это был тот, кого показывали в новостях, тот, кто умер?» спросила она.
Сигурдур Óли кивнул.
«И ты думаешь, это сделал раринн?»
«Знали ли вы, что ваш муж — сборщик долгов?» — спросил Сигурдур Óли.
«Сборщик долгов?» — повторила его жена. «Нет. Что заставляет тебя так думать? Почему … Я в это не верю!»
Хотя у Терарина было судимость, она была еще до рождения его старшей дочери, возможно, до того, как он встретил свою жену. Ему дважды предъявлялись обвинения в нападении и нанесении побоев. За первое преступление он получил четырехмесячный условный срок за нападение на мужчину возле ночного клуба «Рейкьявик» и нанесение ему жестокого избиения; за второе он получил шестимесячный срок, из которых отсидел только три, за нападение на кого-то в ресторане в соседнем городе Хафнарфьордюр. Когда полиция объявила Тиóраринна в розыск в тот день, они подчеркнули, что он может быть жестоким и опасным.
Если верить рассказу Кристиана, то Раринн также мог проявлять физическое насилие по отношению к своей жене, хотя Сигурдур & # 211; ли не видел никаких признаков этого. Он подумал, не стоит ли ему продолжить, но решил не делать этого.
«Мы расследуем его связь с преступлением», — сказал он. «Тебе лучше поверить в это. Это ты содержишь дом в чистоте?»
«Ему нравится, чтобы все было именно так», — автоматически ответила женщина.
Финнур вышел из кухни и попросил Сигурдура Óли пойти с ним. Они вышли на улицу.
«Мы не можем найти ничего, что связывало бы его с Лíна», — сказал Финнур. «Ты что-нибудь вытянул из нее?»
«Она только что узнала, что ее муж, возможно, убийца. Возможно, она сможет рассказать нам больше, когда все выяснится».
«А твои друзья, что они говорят?» — спросил Финнур.
«Друзья мои? Вы не собираетесь начинать это снова?»
«Разве ты не хочешь узнать, как прошли собеседования?»
«Мне действительно было наплевать».
Сигурдур Óли знал, что Патрекура, Германа и их жен доставили на допрос. Финнур отвечал за интервью, и Сигурд Óли добыл бы стенограмму, если бы не был так занят, пытаясь разыскать Раринна.
«Герман показал мне свою фотографию и заявил, что Лона и Эбенезер шантажировали его. Конечно, он не признался, что напал на Л & # 237; на или послал кого-то найти фотографии. На самом деле он был довольно жалким, а его жена была в слезах на протяжении всего интервью. Однако Патрекур был жестче. Он все отрицал».
«Что ты собираешься с ними делать?»
«Я наложил на них запрет на поездки. Патрекур признался, что ездил к вам, так что это официально зафиксировано — что вы знали об этом деле, но не сообщили об этом. Позже я напишу отчет и намерен отправить его в Отдел внутренних расследований. Вы можете ожидать от них вестей».
«Зачем ты это делаешь, Финнур?» — спросил Сигурдур Óли.
«Я удивлен, что у вас хватает наглости продолжать это дело», — ответил Финнур. «Вы слишком тесно вовлечены, и если вы не видите смысла, мне придется самому разбираться с ситуацией. Я отвечаю за это расследование; это не ваша маленькая игра.»
«Ты уверен, что можешь позволить себе угрожать мне?» — спросил Сигурд Óли.
«Твое положение выглядит не очень хорошо, Сигги. Ты ставишь под угрозу это расследование, превращая его в частную вендетту. Я принимаю решения, и ты должен делать то, что я говорю».
«Ты действительно думаешь, что мне нельзя доверять? Ты на это намекаешь? Из всех людей именно ты?»
«Да, именно это
