сплошных экономических авантюр, из которых просто выпирает отсутствие у Хрущева фантазии, его неспособность оценить вероятный результат авантюр и непомерное желание достичь результатов очень быстро.
В полном смысле слова Хрущев не был коммунистом, поскольку вряд ли мог себе представить, что это такое. Но он был, безусловно, преданным членом партии, поскольку только благодаря ей он сделал карьеру. Поэтому политика Сталина по отстранению ВКП(б) от государственной власти безусловно могла расцениваться Хрущевым как политика предательства партии, что и толкнуло его в заговор к Кузнецову и Вознесенскому.
Но, полагаю, он ненавидел Сталина по другим причинам, в которых, собственно, сам был и виноват. Он выбрал себе роль глуповатого парня, а эта роль обязательным условием имела подшучивание товарищей. Хрущев смеялся вместе со всеми над своими глупостями, и это поощряло насмешки. Если бы он обиделся, то все бы прекратилось, но Хрущев боялся потерять имидж простака, и ему приходилось терпеть. Подшучивал над ним и Сталин, уверенный в искренности Хрущева. Вот такой пример.
В конце 40-х Хрущеву захотелось показать себя народу как теоретика коммунизма, и кто-то подготовил ему статью для «Правды» о необходимости начать строительство агрогородков. Это, надо сказать, очень старая, еще марксовая коммунистическая мечта о городе-саде. В принципе она не глупа, но Хрущев выдал ее в совершенно неподходящее время, когда страна напрягала все силы в обеспечении себя необходимым минимумом жизненных условий. Сил для перестройки всей страны не было, и они не виделись и в ближайшем будущем. ЦК тут же дезавуировало статью Хрущева, сообщив в следующем номере «Правды» читателям, что он ее опубликовал не как директиву, а просто в порядке дискуссии. Молотов рассказал писателю Ф. Чуеву продолжение этой истории. На последующем заседании Политбюро зашел разговор об этой статье Хрущева и Сталин, который как обычно прохаживался по комнате, подошел к сидящему Хрущеву, положил ему руку на голову и сказал: «Наш маленький Маркс». Все засмеялись, засмеялся и Хрущев, но кто задумался о том, какие обиды, какая злоба в ответ на этот смех бушевали в душе Хрущева?
Большим счастьем для СССР и Коммунизма было бы, если бы Хрущев был Животным, тогда бы он был и труслив, как Животное. Но это был обыватель и лично очень храбрый человек.
Храбрость – это способность осмысленно действовать в условиях непосредственной опасности для жизни. Хрущев был настолько храбрым, что не боялся сам искать такие ситуации, иными словами, он не только не боялся боя, но и сам его инициировал, сам атаковал.
Генерал-полковник Петров, дважды Герой Советского Союза, с 1944 года воевавший без обеих рук, незадолго до своей смерти в 2002 г., в целом не очень высоко отзываясь о политработниках, о Хрущеве рассказал корреспонденту следующее:
«А вообще на своем веку я повидал немало храбрых людей. Да и Никита Хрущев, должен я вам сказать, был человеком не робкого десятка. В первый и последний раз я видел Никиту Сергеевича на Курской дуге, в 43-м. Вокруг рвались снаряды, а Хрущев, как ни в чем не бывало, бравой походкой шагал по передовой. За ним с портфелем в руке тащился его адъютант. Хрущев подходил к бойцу, благодарил за службу и вручал ему орден. Причем, чтобы сделать это, Никита Сергеевич был вынужден нагибаться, поскольку не каждому награждаемому приходило на ум выпрыгнуть из окопа и принять награду, как подобает…».
Генерал-лейтенанту Хрущеву, члену Военного совета фронта, не было никакой необходимости самому идти на передовую, да еще и во время обстрела ее немцами. Мог послать любого полковника или вызвать награждаемых к себе. Но Курская битва была решающей, все зависело от стойкости солдат, и Хрущев счел нужным показать солдатам, что генералы тоже здесь – на передовой, что они не уклоняются от этого смертного боя.
Если отвлечься на театральщину, то можно сказать, что злодей Хрущев убил героя Сталина, но точности ради следует подчеркнуть, что Великого Героя убил все же и Великий Злодей – умный, хитрый и храбрый.
Свидетели
Если о смерти Берии есть хоть какая-то «официальная» версия, от которой можно оттолкнуться, то о смерти Сталина официально известно только то, что он все же умер. С самого начала, с момента объявления его болезни, началась ложь, уже хотя бы в том, что, неизвестно по каким соображениям, было сообщено, что кровоизлияние в мозг у Сталина произошло в Кремле, в его кабинете.
Далее советские официальные лица лгали по обстоятельствам. Когда в 1956 г. потребовалось заплевать Сталина, начав борьбу с «культом личности», сначала И. Эренбург, а затем член президиума ЦК П. Пономаренко распространили за рубежом версию, что инсульт у Сталина случился якобы на заседании Президиума ЦК, где Сталин якобы поставил вопрос о выселении всех евреев СССР в Еврейскую автономную область. Дескать, все члены Президиума стали кричать на Сталина, грозиться сдать партбилеты, и даже Берия переметнулся на сторону защитников бедных евреев, – вот у Сталина и произошел удар. Причина этой версии тоже понятна – Президиуму ЦК КПСС нужно было привлечь на свою сторону и подключить к разоблачению «культа личности» еврейские СМИ Запада, а это, по сути, все СМИ Запада.
Впоследствии, однако, часть лиц из тех, которые присутствовали при кончине Сталина, оставили воспоминания. Таких свидетелей, по сути, два. Это Хрущев и охрана Сталина. Охрану я свожу в одно лицо, поскольку ее остатки коллективно наговорили первые воспоминания только в 1977 г., а Хрущев умер в 1971-м. Ни он, ни они вранья друг друга не слышали и согласовать его не могли.
То, что все эти свидетели врут, вы увидите ниже, но то, что они врут, это естественно. Все они были умышленными (Хрущев) и неумышленными (охрана) убийцами Сталина, и им есть что скрывать. Но, повторяю, поскольку они не согласовали вранье, то по нему можно догадаться, что именно они хотят скрыть враньем и как происходило дело.
Очная ставка Хрущева с охраной: ужин
Давайте начнем с Хрущева. Он о ночи с 28 февраля (суббота) на 1 марта (воскресенье) 1953 г. вспоминает так.
«И вот как-то в субботу от него позвонили, чтобы мы пришли в Кремль. Он пригласил туда персонально меня, Маленкова, Берию и Булганина. Приехали. Он говорит: «Давайте посмотрим кино». Посмотрели. Потом говорит снова: «Поедемте, покушаем на Ближней даче».
…Поехали, поужинали. Ужин затянулся. Сталин называл такой вечерний, очень поздний ужин обедом. Мы кончили его, наверное, в пять или шесть утра. Обычное время, когда кончались его «обеды». Сталин был навеселе, в очень хорошем расположении духа. Ничто не свидетельствовало, что может
