Облегченно вздохнув, когда Кристиана наконец закончила его разувать, Ричард распрямился, не сомневаясь в том, что наконец-то она сочла свой долг исполненным. Но ошибся. Девушка не мешкая принялась расстегивать пуговицы на его бриджах.
- Кристиана… - У Ричарда перехватило дыхание в тот момент, как ладонь ее скользнула по его члену. К счастью, она еще не успела обнажить его целиком. Ричард чувствовал, что пенис его стремительно увеличивается в размерах и он ничего не может с этим поделать. Ну что же, осталось крайнее средство: он мог схватить ее за руки и заставить остановиться, но, откровенно говоря, прибегать к этой крайней мере не хотелось.
Проклятие. Как столь невинное прикосновение могло так сильно на него подействовать? Ведь не почувствовал бы он эрекции, если бы его раздевал слуга? Все мысли вылетели у него из головы в тот момент, когда она расстегнула его бриджи и доказательство ее удивительного на него воздействия выскочило из расстегнутых штанов, едва не коснувшись ее лица.
- О, Дикки. Какой большой… - Она не успела закончить мысль, потому что испуганно вскрикнула, когда Ричард схватил ее за предплечья и поднял во весь рост. Едва дотянувшись губами до ее губ, он страстно припал к ним в горячем поцелуе.
Глава 8
Кристиана вскрикнула от удивления, когда муж резко поднял ее, поставив прямо, а затем снова вскрикнула, не в силах сдерживать проснувшуюся страсть. Совершенно неожиданный поворот событий! Она ожидала чего угодно, но только не этого. Дикки ни разу не целовал ее после церемонии бракосочетания, даже во время первой брачной ночи, которая оказалась чистой формальностью. И уж конечно, он не целовал ее вот так. Сейчас это было чудесно… Пальцы на ногах поджались, и тихий стон сорвался с ее губ в тот момент, когда язык его проник внутрь, разбудив целый сонм ощущений.
Кто мог бы подумать, что простой поцелуй окажется таким возбуждающим? Почему никто не говорил ей об этом? И почему, черт возьми, он никогда не целовал ее так раньше? Кристиана была уверена, что прошлый год был бы куда радостнее, если бы каждый день она жила предвкушением этого.
Эти мысли - все, на что был способен затуманенный страстью мозг Кристианы, но и они уплыли куда-то на периферию сознания, когда все ее существо оказалось во власти самых разнообразных, но при этом весьма приятных эмоций. Она ощущала примерно то же, что тогда, во время танца, но только стократ сильнее. Губы приятно покалывало там, где они соприкасались с его губами, то же покалывание ощущалось в груди, прижатой к его груди, и еще в ней пробудился и рос странный, доселе ни разу не испытанный сексуальный голод. Тело наполнила истома, она прогнула спину в его объятиях. Эти необычные ощущения настолько ее занимали, что она не сразу заметила, что ладони его принялись скользить по ее телу. Было так, словно эти движения стали продолжением поцелуя. По предплечьям вверх и вниз побежали сладкие мурашки.
Когда ладонь его легла ей на ягодицу и сжала ее, побуждая плотнее прижаться к нему, она покорилась его воле, прижавшись к нему так тесно, как только могла, и застонала. Ее захлестнула волна ощущений. Особенно бурно отреагировала нижняя половина ее тела, и ощущение было настолько сильным, что она непроизвольно потерлась об него внизу. Но ее заставили отвлечься новые ощущения, когда вторая его ладонь скользнула к ее груди и стиснула ее.
Ричард мял ее укрытую кружевом грудь, и она изо всех сил вцепилась в его плечи. С губ сорвался долгий хрипловатый стон, который закончился вскриком в тот момент, когда Ричард внезапно освободил ее грудь из кружевного плена и накрыл ладонью обнаженную плоть.
- О, Дикки! - с мольбой в голосе воскликнула она, когда он внезапно прервал поцелуй. Ей не хватало воздуха.
- Зови меня Ричардом, - пробормотал он, скользя губами по ее шее и сжимая сосок, который только что обнажил.
- О, Ричард! - послушно воскликнула она, впиваясь ногтями ему в плечи. - О, прошу тебя…
- Да, - пробормотал он и внезапно там, где только что была его рука, оказались его губы. Губы его сомкнулись вокруг соска, язык быстро скользнул по нему, и он принялся посасывать его. Тихие стоны наслаждения слетали с ее губ.
Кристиана смутно осознавала, что рука его ласкает ее ягодицы, сжимает их, побуждает прижиматься и скользить по его телу как раз там, где ей этого хотелось. Но все эти ощущения, одолевавшие ее, были настолько яркими и сильными, что под их натиском мозг почти утратил способность соображать, они все словно сплавились в одну лавину эмоций, захлестнувшую ее. Она хотела, чтобы он целовал ее снова, но и не прекращал делать то, что он делал с ее грудью. И еще она желала, чтобы он одновременно ласкал и другую ее грудь. И еще ей казалось важным освободиться от ночной рубашки, чтобы полнее ощущать его тело, и еще… Она не знала, чего еще пожелать, но ждала чего-то такого, что положило бы конец этой сладострастной муке, и при этом чтобы мука эта как можно дольше не прекращалась.
В отчаянном стремлении удовлетворить хотя бы одно из бушевавших в ней желаний, Кристиана подняла ногу и обвила ее вокруг его бедра, чтобы оказаться ближе к той твердой выпуклости, что так возбуждающе терлась об нее. И застонала от наслаждения, почувствовав, что ей удалось достичь желаемого. Сейчас он терся об нее там, где было сосредоточие наслаждения, и ткань ее рубашки оставалась единственным барьером между ними, что лишь добавляло остроту ощущений.
Ричард тоже застонал, и этот низкий звук еще больше возбудил ее. Затем он поднял голову и вновь впился губами в ее губы. Кристиана закрыла глаза и поцеловала его в ответ, вложив в этот поцелуй всю силу страсти. Инстинкт заставил ее втянуть в рот его язык, когда он вторгся в недра ее рта. Она почувствовала, как его ладони скользнули по телу, и тут, к ее удивлению, он обхватил ее за талию и поднял. Повинуясь инстинкту, она обвила его второй ногой, скрестив лодыжки у него за спиной. Комната внезапно вновь начала вращаться, превратившись в цветной водоворот смешения света и тени.
Кристиана смутно осознавала, что он несет ее через комнату, но в этой новой позе контакт был настолько тесным и ощущения настолько острыми, что думать она была попросту не в состоянии. Она почувствовала глубокое разочарование, когда он остановился, не проделав даже трех шагов, и поставил ее на ноги.
- Что? - неуверенно начала она, но замолчала, увидев, что Ричард наклонился, чтобы стащить спустившиеся до колен бриджи, которые она так и не успела с него снять. И тут до нее дошло, что у него на уме, и следующая мысль была о клубнике. Подавшись вперед, она успела заглянуть ему за спину до того, как он распрямился. Она сразу же выпрямилась, но теперь она была уверена в том, что увидела на его ягодице красноватое пятно. Итак, она вышла замуж за Ричарда Фэргрейва, графа Рэднора, а не за его брата. Он не был убийцей и не был самозванцем, что явилось хорошей новостью, потому что их брак вот-вот должен был стать вполне реальным. Одной проблемой меньше. Но оставалась другая проблема: в попытке удостовериться, что ее муж тот, за кого себя выдает, в стремлении рассмотреть ту родинку она каким-то образом заманила его в брачную постель и теперь не знала, сможет ли выдержать то испытание, на какое себя обрекла. Впрочем, она могла прямо сейчас сбежать из дома, попросить Роберта, чтобы тот договорился с врачом, который осмотрит ее и даст заключение о том, что физического контакта не было. И тогда брак будет аннулирован.
