Доброхотова были хорошо подготовлены и экипированы. Вот только от северной принцессы, только что прошедшей эволюцию, точнее, её мощи, противостоять они не смогли. Большинство из них оказались скованы льдом. На ногах остался сам герцог и еще четверо его самых сильных Одаренных.
— С-с-с-сам… муда-а–ак… — внезапно раздалось от Доброхотова.
Выглядел он, надо сказать, ОЧЕНЬ странно! Неестественно скрюченный, с безумными глазами, он выпустил в меня шаровую молнию. Чертовски сильную и быструю шаровую молнию, которая сильно бы сняла мой доспех. Вот только… в последний момент он совершенно нефизиологично дернул рукой, и молния отправилась практически вертикально вверх, где и рассыпалась веселым салютом.
Я присмотрелся к его душе и малехо прифигел.
— Ну нифига себе!
— Убе-е-ей… ме-е-еня-я-я… — снова захрипел Алмазный, яростно вращая глазами так, что я решил — они вот-вот у него вывалятся.
Хельга не зевала, и уже точечными заклинаниями, уворачиваясь от атак, заморозила трёх из четырёх оставшихся на ногах гвардейцев. Кроме Доброхотова, в строю остался только один — одноглазый Прохор, которому герцог почему-то не вернул глаз. Скорее всего, в воспитательных целях, так-то герцог, хоть и был патриотом, но как человек он был говно. Это все знали.
И вот прямо сейчас человек-говно… то есть, герцог Доброхотов сопротивлялся влиянию Морфея. Честно говоря, такое я видел в первый раз! У Морфея или получалось забрать власть над человеком, либо нет. Алмазный мудак даже не знал, что он только что сотворил! Он прямо сейчас поджег пукан одному темному ублюдку, который людей-то считал за букашек.
Шаг сквозь Тень, и я отбрасываю в сторону, стремящегося прийти на помощь своему господину, Прохора прямиком в ледяные объятия Хельги и хватаю за голову герцога, вливая в него сразу кучу энергии.
«А он силен!» — пронеслось у меня в голове. И это я не про бога — это я про человека. Очень сильного человека, которым являлся Максимилиан Доброхотов. В обычной ситуации, будь он в здравом уме и твердой памяти, мы бы знатно с ним «потанцевали», но прямо сейчас я был переполнен «сброшенной» энергией от моей принцессы, и Алмазный представлял собой прекрасную цель для сброса лишнего. Я «лил» до того момента, пока у него не перегорел «предохранитель», и герцога просто не отрубило.
Доброхотов осел на землю, а я аккуратно его подхватил, чтобы он не ударился своей дурной головой. Тут же рядом оказалась Хельга, которая справилась с последним из защитников Доброхотова.
— Помочь? — поинтересовалась она.
— Следи за округой, — бросил я и нырнул в духовный мир.
Вот только меня там уже никто не ждал. Морфей позорно сдриснул, напоследок попытавшись сжечь мозг своей неудавшейся «марионетке». Я успел в последний момент, чтобы немного сгладить этот эффект. Получилось ли у меня? Фиг знает. Но, что я почувствовал, так это остаточные эмоции бога.
Морфей боялся. Сильно боялся! Нет, не меня! Он боялся вполне ощутимой для него в данный момент угрозы. Я уловил его остаточные воспоминания. Где-то в Многомерной Вселенной мои братья вышли на Охоту. Большую Охоту!
Я вынырнул наружу и понял, что я глупо улыбаюсь. Мой «подарок» дошел до адресата, и братья, как обычно, не стали затягивать. Кажется, в ближайшее время Морфею будет немного не до этого Мира. Думаю, что на Доброхотова он поставил очень многое. Я почувствовал внутри его разума еще одну мерзкую «закладку». Если бы герцог смог ко мне прикоснуться физически, то этот «подарок бога» мне бы сильно не понравился.
Прямо сейчас «закладку» я обезвредил, невольно испытывая благодарность к Доброхотову за то, что он сопротивлялся до конца. Простой человек помешал планам бога. Каждый раз для бога это большая неожиданность. Идиоты…
— Он жив? — спросила Хельга, кивая на герцога, потом сбилась, поняв, что вопрос поставлен некорректно. Она сама прекрасно видела, что он жив. Физически. — В смысле, он в порядке? — перефразировала принцесса свой вопрос.
— Да кто его знает? — задумчиво почесал затылок я. — Вот очнется — узнаем… Если он, вообще, очнется. Но, очнутся ему обязательно нужно!
— Почему это? — поинтересовалась принцесса.
— Он важный свидетель. Он знает за подполье, — хмыкнул я, доставая из кармана свой телефон.
— Какое подполье, Саша? — офигела Хельга.
— Антиморфеевское, — пояснил я.
— Всё равно непонятно, — нахмурилась принцесса.
— Потом поясню, — я поднял указательный палец, предостерегая принцессу от дальнейших расспросов и радостно проговорил в трубку. — Иван Васильевич! У меня для вас чрезвычайно важный пациент!
— Кто? — Андросов-старший не стал терять время на вежливое приветствие.
— Алмазный му… в смысле, герцог Доброхотов.
— Доброхотов? — в голосе князя проскользнуло сильное удивление. — Что с ним?
— Сложно сказать, но нужны вы, Иван Васильевич, именно вы! И да, не могу его к вам отправить, я тоже должен в этом поучаствовать. И, прошу прощения, как можно быстрей!
— Так я уже лечу, — раздался удивленный голос князя. — А ты сам где, Саша?
Всё-таки зачетный у меня тесть! Да-да! Без дураков! Стоп… Что он сказал?
— В смысле, лечу? В смысле, я где? Я — Разломы закрываю!
— САША!!! — гаркнул Андросов так, что я рефлекторно убрал трубку от уха. — У ТЕБЯ ЖЕНА РОЖАЕТ!!! ТЫ ГДЕ ШЛЯЕШЬСЯ⁈
— Упс!
— Катюха рожает? — почему-то шепотом поинтересовалась Хельга. Рёв раненого бизона… то есть, в обычное время, такого вежливого и интеллигентного князя было сложно не услышать.
— Походу, да! — я нажал отбой, вскочил на ноги и бросился сначала к голове, потом к сундуку, потом к бессознательному Доброхотову, затем оглядел замороженных людей. Давно я не был так близок к панике. Жены и дети — это хорошо. Но, это всего вторые роды в моей жизни, и к такому моя прошлая жизнь всё-таки не готовила!
— Так! Так-так! Так-так-так! — бормотал я торопливо.
— Саша! — окликнула меня Хельга. — Лети, я сама справлюсь.
— Точно? — остановился я, как вкопанный. — Голову заморозь, народ разморозь, Доброхотова за… с ним ничего не делай. Его ко мне в усадьбу. Сундук…
— Саша!!! — Хельга быстро подошла ко мне и взяла мое лицо двумя руками. — Я справлюсь, Саша! Без тебя же раньше как-то справлялась.
— Но… — начал я, но увидев ласковую улыбку на лице уже моей принцессы, тоже улыбнулся. — Спасибо, милая!
Короткий поцелуй был мне наградой.
— Всё, давай! Лети! Я наведу тут порядок и
