Обедом эту трапезу назвать было нельзя. Перекусила, называется. Нет, «пересосала», вот! Опять жидкие, странновато пахнущие пюре. Крошка убила большинство обонятельных рецепторов, но похоже, что в пищу эти ненормальные люди наливают ароматизаторы из ведра, половину которого они ухнули в косметику и мыло.
Дверь открылась, и Крошка вздрогнула. Ильдис вырвала у неё изо рта трубочку и мгновенно задвинула столик за скамью. Кудряшка замаскировала его ворохом простыней.
В помывочную втанцевала женщина в просторном балахоне со множеством рюшечек и пропела:
— Плоднейшая ирере Абисайр пришла из Плодового сада взглянуть на юную невесту!
Крошка, злясь на бесполезный скан, ошейник и гнусную Джул, вскочила, торопливо запахиваясь в ткань, расстеленную по лавке. Как и откуда узнать протокол поведения младшей жены? В инструкции не было ничего о встречах с ирере! Если битерере забеременеет, то переходит в статус ирере и переселяется в Плодовый сад, что Крошке не грозит даже случайно! А чтобы наоборот: ирере приходили в Цветник? Так вообще бывает? И это прилично, что невеста голая? Или наоборот неприлично, если задрапируется от глаз старшей жены? Ужас! Не подсмотришь же ни в чьих мозгах!
Ирере Абисайр неторопливо вплыла монументальной колонной, незаметно семеня ногами. Однотонное зелёное платье свисало с объемной груди мелкой тяжелой плиссировкой. Две сопровождающие служанки крутанулись и присели за спиной старшей жены в раздувшиеся шарами юбки.
Ирере Абисайр застыла как неживая. Подведенные темно-зеленой тушью глаза смотрели без всякого выражения с напудренного розового лица, глубокие недовольные складки отделяли гладкие щёки от плотно сжатых вишнёвых губ.
Крошка сначала решила, что лицо ирере закрыто маской, но потом пригляделась: жуткая Гайдерская косметика и многолетние дикие традиции! Внутренне заметалась: что делать-то? На всякий случай сотворила глубокий реверанс, не сводя глаз с нечитаемого лица.
— Прошу меня простить, плоднейшая ирере, я не знаю, как мне вести себя, чтобы не оскорбить вас, — стараясь выразительно артикулировать, проговорила Лардарошса, придерживая импровизированный хитон.
— Я хочу тебя осмотреть, — ирере смерила ее взглядом и шевельнула рукой. Ильдис, приседая и кланяясь, потянула ткань с невесты.
— У меня нет хвоста! — выпалила Крошка и испугалась. Надо же сморозить такую глупость! Как она должна обращаться к ирере? Подняла руки, собирая волосы и откидывая их назад. Повернуться? Как прочитать эту раскрашенную морду? Что надо сделать, чтобы понравиться этой надменной бабе? Скан заперт, проклятая зараза Джул!
— Сколько у тебя сестер?
— Я единственная дочь, — выложила Лардарошса кусок инструкции из памяти. Но вопрос неприятно царапнул по сердцу. Если бы она знала на самом деле! Память стёрта, заблокирована. Может, на самом деле у неё есть сестры. Или братья? А может, её родители уже давно мертвы… А может, живут в Лаксторе. Если серьёзно задуматься, то она даже не знает, когда Джи забрал её. Украл. Он мог хранить душу в кристалле, а потом...
— У тебя хорошие волосы. Но ты слишком худа. Ты можешь рожать? Уж больно ты тощая, откуда ребеночек возьмет силы на рост? У тебя нет ни капли жирка, груди почти нет и бедра узковаты. Посмотри, даже хашир более подходящи к деторождению, чем ты!
— Я могу потолстеть, это недолго...
— Первая клиницистка сказала, что ты человек, — Ирере плавно подплыла к лавке, отбросила покрывала и села. Глазки под обвисшими веками продолжали буравить и ощупывать. — Когда ты вышла из колбы?
— Плоднейшая ирере, даже у нас люди не рождаются в колбах! Моя мать, Благородная Баас — единственная супруга моего отца, лорда Кризоли, родила меня шестнадцать лет назад… Но наш год длиннее вашего. Планета Ши гораздо больше вашей и летит медленнее около солнца, — неважно, кто ее родители. Она не знает и не узнает. Экзекутор не имеет родителей, а только императора. Крошке стало противно и неуютно. Взяла с лавки ярко-синюю, как глаза Джи, ткань и ссутулилась, пытаясь плотнее закутаться. Притушила неуместное желание схватить ирере за руку, утешиться её мыслями и уверенностью.
— Теперь твой род принадлежит Нашему Вседержителю, — ирере ела ее глазами. — Твои земли теперь часть Гайдерского владения и должны платить в казну соответствующую дань. Говорят, вы умеете делать механических людей. Как я могу знать, что ты не механическая?
Угу. И зачем ей слушать такое? Имущество — это не экзекуторова забота… Но аборигены Гайдеры ничего не знают. Вот пройдет экспансия, и увидите, кто чье имущество… Прекрасно, что тут нет ни одного ажлисс. Даже если бы скан достал эти полметра до ирере, то ничего бы эта нахальная старуха не вычитала из её головы. Она точно знает, что человек! Но про биополе нельзя говорить, про узор на руках тоже…
— Плоднейшая ирере Абисайр, у людей-андроидов нет эмоций, их мимика и движения всегда одинаковые. Они не живые в общепринятом смысле, то есть не имеют личности...
— Хорошо, одевайся, я проверю, как ты выучила свадебный хоровод. Хашир станцуют вместо распустившихся битерере… Не горбись! Ты выглядишь настоящей дикаркой.
Слова ирере отодвинули грусть о забытом и неизвестном родном доме. В конце концов, она на задании! Она — экзекутор! Она покажет, кто тут дикарь...
Ильдис покопалась в шкафу, и зазвучала свадебная музыка. Загудела вентиляция. Душный банный воздух стал прохладнее, но оставался столь же густо пропитан цветочными ароматами.
Волосы досушили, убрали в длинную сетчатую кишку и натянули на голову эластичный, телесного цвета узкий капюшон с маленьким отверстием для лица и рукавами, соединенными кружевной пелеринкой. Рукава были как чулки и наглухо зашиты. Ей ведь нельзя есть самой, ее будут кормить с рук расцветшие жены и сам Вседержитель.
К двум большим кольцам, висевшим на пелеринке сзади между лопаток и спереди между грудей, пристегнули кружевные полотенца, соединенные по бокам тонкими цепочками. «Молятся они на эти цепи, что ли?» — раздраженно подумала Крошка и поёжилась. Длинные распущенные волосы повылезали из сетки и щекотали спину, лезли на живот и по ногам. Служанки умелыми руками навесили на нее еще несколько слоев одежды, замуровав в корсет с пристяжными рукавами и восемью жесткими изогнутыми пластинами, растопырившимися над бесчисленными оборками нижних пышных юбок. Крошка потерялась в одеждах и изводила себя попытками, то выпуская скан, то нервно захлопываясь, как только девушки касались её обнаженной кожи на лице или руках. Ранее она всегда могла увидеть себя «снаружи», но тут даже не было ни одного зеркала!
Ирере с демонстративным неодобрением созерцала комплектацию невесты, а Крошка бессильно злилась. Был бы скан, в два счета влюбила бы в себя всех, и все были бы довольны и счастливы!
Крошка осторожно взглянула: вот таращится же, как змея, проглотившая бревно! Было бы чем гордиться, одна из кучи таких же запертых рожалок. Плоднейшая! А в ухе только четыре колечка. Значит… Покопалась в памяти... Значит, «плоднейшая» родила всего-то четырех наследников, которые при следующем правителе должны занять руководящие посты в Гайдере… Всего-то четырёх детей родила, а гонору! В Лаксторе есть сумасшедшая мамаша, которая в Доме Ребенка родила шестнадцать потомков, и безо всяких фанфар и титулов. Никто её «плоднейшей» не называет и гордостью не надувает... Смешно!
Под несгибаемые юбки подсунули узкий и высокий табурет, и Крошка смогла присесть, чтобы ее обули в ритуальные котурны и накрасили лицо. Крошка всегда ощущала себя чем-то эфемерно-невидимым, спрятанным в изменяемой телесной оболочке. А тут её несформированные чувства начали приобретать материальную плотность. Её как будто заживо замуровывали в тесный гроб. Первый слой — это её тело. Второй слой — краска, стянувшая кожу засохшей глиной… Третий слой... После песнопений и восхвалений хашир прикрыли Лардарошсу маской, в которой она и приехала. Розовая кошмарность кирпичом повисла на лице, словно крышка сундука. Зрительное поле сузилось, и Крошка совсем скисла.
