— Домой? — сердце екнуло. — Приятно слышать! Пойдем.
Глава 9. Слушаю свою душу
Саяна
Поцелуй — это когда две души встречаются между
собой кончиками губ.
И. — В. Гёте
Всю дорогу до дома мы молчали. Будто случайно коснувшись моей ледяной ладошки, Горан спрятал ее в своей, как всегда, горячей руке. Когда вошли внутрь, он показал номер сигнализации и хотел идти вглубь дома, но я потянула его назад. Мужчина вопросительно посмотрел на меня. Я подошла ближе, прильнула к нему, встав на цыпочки, и обвила его шею руками.
— Какой же ты высокий!
— Что ты делаешь, Саяна? — хрипло прошептал он, тяжело дыша.
— Слушаю свою душу.
Его глаза полыхнули огнем. Мой любимый хорватский захват стиснул талию стальным обручем. И я совершенно не хотела из него выбираться.
Губы Горана тоже были горячими. Столько раз я гадала, какие они на вкус, стыдясь и отгоняя такие мысли! Теперь знала точно — у них привкус нежности и страсти. Они то мягкие, манящие и обещающие, то жесткие, настойчивые и требовательные. Как и он сам.
Никогда еще мой первый поцелуй с мужчиной не был таким. Доверчиво раскрывающим нас обоих друг другу, страстным, ласковым, сжимающим сердце в водовороте желания и сбивающим дыхание, которое теперь одно на двоих.
Моя куртка полетела на пол, как и его пиджак. Руки Горана на спине лавой обжигали кожу сквозь рубашку, словно он был грозным своенравным вулканом. Мужчина так крепко прижимал меня к себе, будто хотел сделать из нас одно существо. Его сбивчивое дыхание и сдавленные стоны сводили с ума. Я запустила руку в его густую шевелюру. От этой простой, безыскусной, но истинно женской ласки судорога прошла по телу моего и отныне только моего хорвата.
— Что же ты со мной делаешь, Саяна! — едва слышно выдохнул он. — Любимая…
Как мы оказались у лестницы, уже и не вспомнить. Я прижала Горана к перилам, и мы медленно сползли вниз. Мужчина сел на ступеньку, притянул меня к себе и помог расположиться сверху. Успев пожалеть, что надела джинсы, а не платье, я вновь обо всем забыла в его руках. Каждая клеточка тела жаждала прикосновений. Брать и отдавать, брать и отдавать, и снова, снова, всегда!
Горан оторвался от моего рта, и через мгновение его губы начали покрывать поцелуями шею. Я изогнулась со стоном, по лицу заскользила слезинка. Он обжег меня взглядом и слизнул ее. Больше терпеть эту сладкую пытку я была не в силах.
Под нажимом моей руки Горан откинулся назад. Тугой пучок, скручивающий волосы, распустился, и они рассыпались по плечам, а потом накрыли мужчину водопадом. Жаркие ладони моего хорвата исследовали тело так, словно оно было ему хорошо знакомо. Мои желания он чувствовал еще до того, как я сама успевала осознать их. И даже такая первобытная гармония не удивляла, словно это предполагалось самим устройством мира. Но когда моя рука, проигнорировав пуговицы на рубашке, скользнула к его брюкам, Драган выплыл из нашего омута страсти и перехватил ее.
— Саяна, умоляю тебя, остановись.
— Почему? — прошептала я и прикусила мочку его уха. — Я хочу тебя.
— Чтобы услышать эти слова, готов глотку перегрызть кому угодно! Я тоже безумно хочу тебя, ты даже не представляешь!
— Так в чем подвох?
— Сначала ты должна узнать всю правду. Только тогда.
— Издеваешься? — промурлыкала я, ласкаясь к нему.
— Саяна, умоляю! — хорват зарылся лицом в мои волосы. — Дай мне… — Он с силой втянул воздух.
— Именно это я и пытаюсь сделать. — Со смешком вырвалось из моих губ.
— …пару дней. — Выдохнул мужчина.
— И опять, и снова.
— Если бы ты знала, — прорычал Горан, пытаясь отстраниться, — каких усилий мне стоит держать себя под контролем!
— Это мазохизм. — Я попыталась встать, но он вновь притянул меня к себе. — Может, определишься уже?
— Извини. — Его руки разжались, но едва мне удалось подняться, как мужчина вскочил и обнял со спины.
— Драган! Прекрати уже!
Рыча, как Зип недавно, он отошел. Я молнией взлетела по лестнице, раздраженно смахивая слезы. Но когда подбежала к двери, хорват без труда догнал меня. Не рискнув приближаться, он выместил свой гнев на кодовом замке, снеся его ударом кулака.
Ну, уж нет! Так просто это не закончится! Не с первого раза, но мне удалось подойти к Горану. Тяжело дыша, он отступал до тех пор, пока пространства для маневра не осталось.
— Спасибо за это. — Я кивнула на останки пищащего отродья, провела рукой по колючей щеке мужчины, ощущая, как он тянется к моей ладони, изо всех сил сопротивляясь, поцеловала его и оттолкнула. — А это — чтобы ты помнил, от чего отказался. — мне удалось на негнущихся ногах войти в комнату и закрыть дверь на защелку под аккомпанемент сдавленного рычания за спиной.
Солнечное сплетение скрутило болью, из груди вырвались всхлипы — первые аккорды гимна жалости к себе, который будет звучать еще долго. Прислонившись к стене, я сползла вниз — и плача, и смеясь. Ситуация — жесть. Чувства, желания, обиды, сомнения и надежды перепутались в такой тугой комок, что мне вряд ли под силу распутать. Грохот в коридоре подтвердил, что наши эмоции схожи.
— Уходи! — закричала я. — Оставь меня в покое! Хватит!
Звенящая тишина взорвала комнату и мозг. Но, несмотря ни на что, было очевидно, что Горан не ушел, я чувствовала его. В эту ночь мы оба не будем спать — но совсем по другой причине, нежели та, на которую я недавно рассчитывала.
Часть 3. Сгореть дотла
Глава 1. Основной инстинкт
Саяна
…и ты похож на порох.
В груди пять тысяч солнц,
В глазах невероятный накал…
Искры летят от твоих прикосновений.
Мощный заряд, он не знает направлений,
Сметая на пути все то, что попадет под удар.
Город 312, «Территория»
— А зори здесь громкие! — пробормотала я, приоткрыв один глаз. Как же просыпаться не хочется! Кто там гремит в саду непонятно чем с утра пораньше?
В поле зрения попали часы на стене. Ничего себе! Полдень! Проспала так проспала! Конечно, после вчерашнего более чем фееричного дня, немудрено. Уснула под утро и попала, если так можно выразиться, в череду эротических кошмаров.
Приняв душ, я с чистой совестью забила на спорт и, помедлив на мгновение перед дверью, открыла ее. Отсутствие ненавистного писка, въевшегося в подкорку, звучало как музыка. Значит, это мне не приснилось. Остальное, увы, тоже.
Повторив вчерашний путь, только не перебежками и не оглядываясь опасливо по сторонам, я вышла из дома и остолбенела. Вот это и называется «движуха». Десятки людей хаотично сновали по саду. Сразу вспомнился фильм с уроков химии — про то, как увеличивается скорость движения молекул при нагревании воды. Только молекулы не таскают стулья, столы, столовые приборы и прочее, подготавливаясь, похоже, к грандиозному празднику.
Я прошлась по саду, вновь привыкая находиться среди людей, и набрела на собак, запертых в вольере. По обиженным мордам было легко догадаться, что они думают обо всем происходящем. Провожая каждого чужака настороженным взглядом, вышколенные псы не могли себе позволить залаять на него, но чтобы тот обходил вольер стороной, хватало и предупредительно оскаленных зубов.
Когда я зашла внутрь и наклонилась, чтобы потрепать их по холкам, в спину, или чуть ниже, уперся чей-то взгляд. Могу поспорить, что знаю, чей именно. Что ж, нам все равно придется общаться, хотя меньше всего на свете хочу видеть его сейчас.
— Здравствуй, Саяна.
— И тебе не хворать, Горан. — Съязвила я в ответ.
— Мы можем поговорить?
— Уже прошла пара дней?
— Не об этом.
— Тогда — нет, не можем.
— Понимаю, ты обижена, но…
— Ты получил свой ответ! — резко перебила я, выйдя из вольера.
