За время Великой Отечественной войны действующая армия провела 51 стратегическую, более 250 фронтовых и около 1000 армейских операций, из них почти две трети наступательных. Все эти операции и сражения проведены под руководством Ставки Верховного Главнокомандования во главе с И. В. Сталиным. При его личном участии и под его взыскательным контролем осуществлялось их организационное мобилизационное, материально-техническое, экономическое, политическое и дипломатическое обеспечение. Вопросы руководства ходом войны решались Сталиным "во время как официальных встреч, так даже и простого приглашения на обед" (Г. К. Жуков). Сталин советовался с командующими фронтами и армиями, членами Военных советов, конструкторами основных видов вооружения, руководителями народного хозяйства и директорами военных заводов. Ежедневно в полдень и вечером ему докладывали о положении на фронте и изменениях военной обстановки. Каждый день перед ним отчитывались более 50 его личных представителей на фронтах. Многие подробности развития военных операций знал только он, только ему были известны военные резервы и их места расположения, новые виды боевой техники. В решении всех военно-стратегических вопросов последнее слово принадлежало И. В. Сталину.
"Мне,- пишет маршал Г. К. Жуков,- очень нравилось в работе И. В. Сталина полное отсутствие формализма. Все, что делалось им по линии Ставки или ГКО, делалось так, чтобы принятые этими высокими органами решения начинали выполняться тотчас же, а ход выполнения их строго и неуклонно контролировался лично Верховным или, по его указанию, другими руководящими лицами или организациями" (Г. К. Жуков. Воспоминания и размышления. Т. 2. М., 1990. с. 100-101).
Взяв на себя управление войсками, И. В. Сталин каждому из своего ближайшего окружения поручил курировать определенный участок обеспечения успешного хода войны и строго спрашивал с них. За В. М. Молотовым было закреплено оснащение Красной Армии танками и контроль за работой танковой промышленности, за Г. М. Маленковым - обеспечение авиации новой боевой техникой, за М. И. Калининым - налаживание работы предприятий, выпускающих военную продукцию, за Н. А. Вознесенским - снабжение армии вооружением и боеприпасами, за А. И. Микояном - организация снабжения армии продовольствием, за Л. М. Кагановичем - упорядочение транспортных перевозок грузов, за А. А. Андреевым - налаживание военных перевозок, за Л. П. Берией - проведение исследований в области ракетостроения и атомной энергии, за А. А. Ждановым - организация обороны Ленинграда, за Н. С. Хрущевым - организация партизанского движения на Украине, за К. Е. Ворошиловым - выполнение отдельных ответственных заданий Ставки ВГК. Г. К. Жуков и А. М. Василевский участвовали в планировании и разработке стратегических операций, чаще других были специальными представителями И. В. Сталина на многих фронтах.
Это обеспечивало четкость и слаженность в работе. Естественно, это не застраховывало и от неудач. Ряд тяжелых ошибок, допущенных нашим военным руководством в ходе войны, особенно в ее начальном периоде,- факт неоспоримый. Они, как и наши победоносные операции, должны быть объективно оценены и исследованы. Но здесь не должно быть места огульному очернительству, предвзятости, издевательству над командными кадрами. К сожалению, именно эта тенденция является преобладающей в историографии Великой Отечественной войны в последние годы. Кроме огромного вреда и попрания исторической правды, она ни к чему не приводит.
За примерами далеко ходить не приходится. Возьмем тот же доклад Хрущева на XX съезде партии. Речь идет о Харьковской операции Юго-Западного фронта весной 1942 года, окончившейся крупным поражением советских войск. Командующим войсками фронта был С. К. Тимошенко, членом Военного совета Н. С. Хрущев. Грубо попирая факты, Хрущев попытался всю вину за провал операции возложить на Сталина и выгородить себя. Но правда заключается в том, что у истоков этой трагедии в Отечественной войне стоял Хрущев. Именно он и Тимошенко выступили с идеей проведения Харьковской операции, неоднократно с этим обращались в Ставку, к Сталину, гарантировали ее успех и в конце концов убедили Верховного Главнокомандующего их поддержать.
Хрущев уверял делегатов съезда, что тогда, когда создалась угроза окружения советских войск, он обратился к Сталину с просьбой остановить наступление, но якобы не был выслушан, поэтому и произошла катастрофа. В действительности Военный Совет Юго-Западного фронта, упуская время, всячески противился предложению Генерального штаба прекратить наступление, настаивал на его продолжении и склонил Сталина на свою сторону.
О том, как развивались события, о разговоре Хрущева со Сталиным (а именно на этом Хрущев основывал свой вымысел) в книге "Воспоминания и размышления" Жуков пишет:
"18 мая обстановка на Юго-Западном фронте резко ухудшилась... Мне довелось присутствовать в этот день в Ставке при одном из последующих разговоров И. В. Сталина с командующим Юго-Западным фронтом. Хорошо помню, что Верховный тогда уже четко выразил С. К. Тимошенко серьезное опасение по поводу успехов противника в районе Краматорска. К вечеру 18 мая состоялся разговор по этому же вопросу с членом Военного совета фронта Н. С. Хрущевым, который высказал такие же соображения, что и командование Юго-Западного фронта: опасность со стороны краматорской группы противника сильно преувеличена и нет оснований прекращать операцию. Ссылаясь на эти доклады Военного совета Юго-Западного фронта о необходимости продолжения наступления, Верховный отклонил соображения Генштаба. Существующая версия о тревожных сигналах, якобы поступавших от Военных советов Южного и Юго-Западного фронтов в Ставку, не соответствует действительности. Я это свидетельствую потому, что лично присутствовал при переговорах Верховного" (Г. К. Жуков. Воспоминания и размышления. М., 1990, Т. 2, с. 282).
Версия Хрущева о причинах катастрофы под Харьковом являет образчик недобросовестности приемов, которые используются в клевете на Сталина, фальсификации подлинного хода событий.
Сталин мучительно переживал сокрушительное поражение под Харьковом, размышлял над его причинами. В два часа ночи 26 июня, после того как Василевский закончил очередной доклад и собирался уходить, Сталин произнес:
- Подождите. Я хочу вернуться к харьковской неудаче. Сегодня, когда я запросил штаб Юго-Западного фронта, остановлен ли противник под Купянском и как идет создание рубежа обороны на реке Оскол, мне ничего вразумительного доложить не смогли. Когда люди научатся воевать? Ведь харьковское поражение должно было научить штаб. Когда они будут точно исполнять директивы Ставки? Надо напомнить об этом. Пусть кому положено накажут тех, кто этого заслуживает, а я хочу направить руководству фронта личное письмо. Как вы считаете?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
