из своих жутких монологов. Злые сёстры ютились в тёмном подвале вместе с Готель, окружённые свечами. Когда одна из них отошла в сторону, я увидел, что они стоят над мёртвыми телами Примроуз и Хейзел, а между ними лежит молодая девушка, которая выглядит так, словно на неё наложили сонное заклятие. У девушки были невероятно длинные золотистые волосы, которые светились в темноте. Их обернули вокруг тел мёртвых ведьм. Руки злых сестёр кровоточили, и красные капли падали на спящую девушку и мёртвых ведьм, пока они пели.
– Эй! Ведьмы! Обернитесь!
Мой голос напугал их, заставив повернуться в мою сторону.
– Так вот чем вы занимаетесь, когда уходите из дома? Кровавой магией? Я же предупреждал вас, что это небезопасно.
Злые сёстры выглядели как дети, которых поймали на краже конфет, но их глаза вовсе не блестели озорством. Ведьмы выглядели бледными и обезумевшими от творимого ими волшебства.
– Мы помогаем Готель. Её сёстры умерли, и мы пытаемся вернуть их к жизни. Ты сам сказал нам заводить друзей. Это то, что делают друзья, – сказала Люсинда, убирая волосы со лба и размазывая кровь по лицу.
– Кто эта девчонка? А знаете, не берите в голову, у меня нет времени. Я ненадолго отправляюсь в Подземный мир, чтобы исполнить пророчество. Пожалуйста, постарайся не вляпаться в неприятности, пока я не вернусь.
Я был в ярости. Дело не в том, что я был против некромантии – в конце концов я сам оживил сонмы мертвецов. На самом деле это довольно весело. И какое мне дело, если они хотели наложить на принцессу усыпляющее заклятие и измазать всю её своей кровью. Но в этой сцене было что-то, от чего у меня мурашки пробежали по коже. То же самое чувство я испытал, когда мойры и королевы-призраки сказали, что злые сёстры уничтожат миры, когда узнают, кто они на самом деле. Впервые я засомневался, прав ли я был, подтолкнув их по этому пути. Я понятия не имел, что произойдёт. Я не видел этой главы в Книге сказок, и у меня не было времени поразмыслить над странными выходками злых сестёр. Я решил поговорить с ними, когда вернусь. Оставалось надеяться, что за это время они не набедокурят.
Я совершил быстрое, как мне казалось, путешествие обратно в Подземный мир, чтобы встретиться с некоторыми из моих старых друзей, – Медузой, грифоном и Минотавром. Они все согласились попытаться уничтожить Геркулеса, и я пообещал им почётные места в новом правящем пантеоне, если они преуспеют. Другой я занимался вербовкой новых монстров и манипулировал Мег, надеясь, что она сможет найти слабое место Геркулеса. Я мало что знал о Мег – только то, что она продала свою душу другому мне и теперь была одной из его невольных прислужниц. Казалось, что они с Мег всё уладили, поэтому я вернулся во Многие королевства, чтобы проверить, как там злые сёстры.
Я отсутствовал всего несколько дней, но во Многих королевствах прошли годы. К тому времени, как я вернулся, злые сёстры создали новую Цирцею самостоятельно, без моей помощи, а Малефисента проснулась и поселилась в моей крепости на запретной горе.
Я по глупости думал, что, раз, пока я был во Многих королевствах, в Подземном мире и на Олимпе прошла куча времени, этот принцип действует и в обратную сторону. Я считал, что пока я помогаю второму Аиду, во Многих королевствах даже не успеет вскипеть чайник. Но я ошибался. Всё пошло наперекосяк. Я понял это, едва вошёл в дом злых сестёр.
Ведьмы сидели в гостиной на полу, окружённые стопками книг, обрывками бумаг, свечами и баночками с волшебными порошками. Они подняли глаза и удивились, увидев меня.
– Что ты здесь делаешь, демон? – Люсинда встала, свирепо на меня глядя.
Это была уже не та Люсинда, которую я знал до того, как покинул это место. Внутри её чего-то не хватало, как будто в груди у неё было пустое пространство, и в этой пустоте зарождалось нечто тёмное, гнилостное. Я видел, что оно растёт с течением времени, и знал, что это глубоко неправильно. Было так странно смотреть на моих дорогих ведьм, но больше не чувствовать, что они – мои. Они не были самими собой, и от этого по моему телу пробежал тот же самый, неприятно знакомый холодок.
– Что с вами случилось? Меня ведь не было всего несколько дней. Что вы с собой сделали?
– Ты оставил нас одних на долгие годы, Аид! Ты не сдержал своего обещания. Нам пришлось создать Цирцею самостоятельно! – воскликнула Люсинда.
– И мы не хотим, чтобы ты был здесь, когда она вернётся, – отрезала Руби. – Так что уходи!
И в этот момент я понял, что произошло. Они пожертвовали собой, чтобы сотворить Цирцею. Вот чего не хватало. Они использовали лучшие части самих себя, чтобы создать её. И похоже, это всепроникающее зло, наследие, оставленное королевами-призраками, вторгалось в пустые пространства их душ.
– Мы ничем не жертвовали! – заявила Люсинда, прочитав мои мысли. – Мы отдали ей лучшие части себя, и теперь у нас снова есть наша Цирцея!
– И мы сделаем то же самое для Малефисенты. Она хочет собственную дочь, поэтому мы собираемся поделиться с ней этим знанием. Сделать ей такой подарок, – сказала Марта.
– Не делайте этого! – взмолился я. – Это убьёт её. Посмотрите, что стало с вами!
– Что ты имеешь в виду, Аид? Что с нами не так? – спросила Люсинда, склонив голову набок. Её глаза широко распахнулись, из них проглядывала пугающая пустота. Я был убит горем и совершенно ошеломлён тем, насколько они изменились. И это была моя вина.
– Вы не те ведьмы, которых я когда-то знал. Вы пожертвовали слишком многим, чтобы создать Цирцею, заклинание выжжет вас дотла, как это случилось с ведьмами в Мёртвом лесу, разве вы не понимаете? И теперь вы хотите сделать то же самое с Малефисентой? Я вам не позволю!
– Какое тебе дело до нас? Ты бросил нас одних здесь, чтобы мы сами о себе заботились. Почему бы нам не помочь Малефисенте? Дать ей дочь, которую она будет любить и защищать, того, о ком она будет заботиться и ради кого будет жить?
– Это погубит всех вас. Разве вы не видите, что это предначертано судьбой? Вы должны прекратить это сейчас же, пока не стало слишком поздно. Вы должны вернуть те части себя, которые
