Прошло несколько минут. В пелене рвущихся облаков насторожилась тишина. На тропе так никто и не появлялся. Загбой крикнул. Где-то далеко, глухо, как будто на противоположной стороне ледника отозвался звонкий голос: по всей вероятности, Дмитрий, всё ещё находился там. Охотник крикнул ещё раз, спросил, нужна ли помощь, на что получил отрицательный ответ.
В ожидании пролетело ещё несколько минут. И вот наконец-то, в глубине серого молока послышалась глухая, осторожная поступь шагов. Ещё мгновение – и в нескольких метрах от охотника проявился рогатый выскорь[20]. По ледяной тропе шёл завьюченный олень. Один. Без Дмитрия.
Загбой поймал оленя за повод, передал Ченке, повернулся. Из облаков выплывал ещё один олень. Охотник поймал и его и только тут понял, что русский пускает учагов с грузом по одному, без сопровождения. Возмущённый эвенк хотел разразить ся бранью. Он не мог смириться с мыслью, что Дмитрий его ослушался и поступил по-своему.
«Зачем русский отправляет оленей по одному? Это плохо! Как он посмел не слушать? Разве я говорил ему делать так? Почему он своевольничает?» – думал он про себя, однако в силу своего характера не посмел перечить вслух. В какой-то мере русский был прав: оленей можно пускать без человека. Но! А если на тропе кто-то из учагов поскользнется и улетит вниз по леднику? Как и где будет он искать оленя в такой непогоде?
Однако Всемогущий Амака пока (!) был милостив. Олени выплывали из облаков один за другим и всё шло хорошо. Через некоторое время охотник подвязал к каравану двадцатого оленя. А по тропе к нему приближался двадцать первый. Исход происходящего оправдывал задуманное. Они сэкономили время на переходе через ледник почти в три раза. Осталось три оленя – и можно трогаться в путь. Только бы их не заметил Харги…
С противоположной стороны ледника не пришёл двадцать второй олень. В томительном ожидании прошло немало времени. Загбой вопросительно крикнул. Ему из облаков прилетел ответ. Судя по голосу, было понятно, что русский всё ещё находится на той стороне тропы. Что-то его задерживало, но что, не было видно.
Он осторожно пошёл навстречу, думая, что, может быть, Дмитрию потребуется какая-то помощь. Продвинулся немного и наконец-то на середине тропы увидел остальных остановившихся оленей, а за ними недовольного купца. Вьючные животные стояли друг за другом. Причиной непредвиденной остановки послужил обыкновенный кожаный повод, упавший с седельной луки, перепутавший передние ноги первого животного. Русский не предусмотрел этого обстоятельства, а может, поленился подвязать ременную упряжь к седлу. Тонкие поводья, какое-то время свободно болтавшиеся на шее покорного учага, крепко спутали его копыта и ограничили передвижение.
Охотник прекрасно знал этого оленя. Это был Учхор, учаг Ченки. Ему было больше семи лет. За всю свою долгую службу человеку он привык к смирению и покорству. Для девушки олень был просто другом, всюду и везде возил её на своей спине и безропотно подчинялся первому требованию хозяйки и наездницы. Это с его помощью преданная дочь когда-то спасла жизнь своему отцу, вызволив его из окружения собак на мёртвом стойбище.
Запутавшись в поводу, Учхор остановился из-за натянутого повода, думая, что так распорядился человек. Он ждал, когда к нему подойдёт его любимая Ченка и, распутав ему ноги, проводит вперёд.
Увидев Загбоя, олень не испугался. Он знал хозяина и, так же, как и девушке, полностью доверялся. Его пугало другое: тот, другой, новый, злой человек, что стоял сзади, размахивая палкой, грозил побоями. Учхор не понимал, что от него требуют: либо стоять на месте, либо прыгать вперёд со связанными ногами. Учаг видел, что хозяин молча опустился перед ним на колени, а тот, кто кричит на него, подкрадывается к его спине.
Дальнейшее было непредсказуемо, молниеносно. Как только Загбой, распутав повод, встал из-под ног оленя, разгневанный Дмитрий резко ударил животное по крупу. Не ожидая удара, Учхор резко дернулся назад, толкнул купца и, поскользнувшись, сорвался с тропы. Дмитрий, не удержавшись на ногах, упал навзничь и поехал вниз по леднику. Какие-то мгновения, зацепившись передними ногами за выступы, олень пробовал удержать равновесие, но передние копыта лишь скользнули о край опоры. Тяжёлый вес потянул животное вслед за Дмитрием. Вместе с ними, не успев выпустить из рук намотанный повод, полетел Загбой.
Со стороны это напоминало увеселительную поездку с крутой горки. Стремительное передвижение, от которого захватывало дух, походило на свободное падение с поднебесной вершины. Непроглядная молочная пелена, в которую они летели, пугала неизвестностью. Да и шероховатая поверхность ледника, образовавшаяся в результате физического взаимодействия тепла со снегом, давала о себе знать.
Первые метры они летели как попало, вразброс, кружась, переворачиваясь и кувыркаясь. Потом, всё-таки выдержав равновесие, собравшись с силами, выправились. Первым на заднице ехал Дмитрий. За ним, широко раздвинув ноги, на животе скользил Учхор. Сзади оленя, переворачиваясь с боку на бок, крутился Загбой.
Русский негромко смеялся. Эта неожиданная поездка в неизвестность доставляла ему удовольствие. Он не пытался остановиться или за что-то уцепиться. Наоборот, даже желал прокатиться по леднику как можно дальше. Только вот неприятное жжение и трещавшие штаны давали о себе знать всё больше и больше.
Учхор, широко открыв свои и без того большие глаза, в страхе ожидал будущего. Так же, как и хозяина, его пугали непроглядные облака, в которых они находились. Первые мгновения он пытался встать на ноги, остановиться. Но, перевернувшись через голову, быстро понял, что лучше плохо ехать, чем, больно падая, ломать себе шею.
Загбой старался не отпустить повод учага. Охотник понимал, что скоро они остановятся, потому что впереди была более ровная поверхность. Эту поверхность он видел с вершины гребня, когда была хорошая видимость. Сейчас для него главное – не потеряться в тумане самим и не потерять оленя.
И действительно, вскоре крутая поверхность ледника начала выравниваться, сделалась более пологой. Быстрое передвижение людей и оленя постепенно замедлилось. Ещё несколько десятков метров – и они остановились. Казалось, что всё окончилось благополучно. Они просто прокатились с крутой ледяной горки в свое удовольствие. И всё. Для Дмитрия остановка оказалась неожиданной и разочаровала. Он хотел прокатиться ещё:
– Эх, славно проехались! Если бы не «тёрка», так бы и летел до самого дома!
С этими словами, как бы выискивая поддержки, он с улыбкой посмотрел на Загбоя. Однако тот был противоположного мнения. В отличие от русского, благодаря врождённому инстинкту, в это мгновение он видел, слышал и чувствовал то, что заставило его насторожиться и затрепетать. Где-то там впереди, при кратковременном разрыве облаков охотник увидел черную яму. До нее было не больше пятидесяти метров, и только благодаря чуду они не доехали до провала. И ещё. Он явственно слышал отчётливый шум ручья, доносившийся откуда-то снизу. Опытный следопыт чувствовал всем своим существом, что под ними пустота!
