Он ушел, а мы погрузили снаряжение, подготовили акулью клетку и подводную декомпрессионную камеру. Мы проделали два захода на «Мэри Энн», а затем воспользовались возможностью взглянуть на карту, не узнали из нее ничего нового и вернулись за генератором.
— Когда-нибудь погружался в этом районе? — спросил я Пола, когда мы начали маневрировать тележкой с агрегатом.
— Да, — сказал он, — некоторое время тому назад. Это очень близко к краю подводного каньона. Именно там большой кусок «стены» выдается углом. За этой секцией периметра сразу очень крутой обрыв.
— Это как-то осложняет дело?
— Нет, разве что вся секция разрушится или что-то снесет ее вниз.
Вскоре к нам присоединился Бартелми. Он и Дэвис, который тоже пошел с нами, помогли донести все собранное оборудование. А двадцатью минутами позже мы тронулись в путь.
Лебедка была снаряжена; к ней прицепили акулью клетку и декомпрессионную камеру, так что получилось нечто вроде тандема в таком вот порядке. Пол и я повели агрегат вниз, поглядывая, чтобы провода на выходе не запутались, и освещая все вокруг во время спуска. Мне еще ни разу не приходилось пользоваться декомпрессионной камерой, но я совершенно не возражал против ее присутствия, если учитывать, что у предстоящих работ могут быть нежелательные последствия. Было приятно сознавать, что если я буду ранен, то смогу добраться до нее, просигналить, и меня без промедления доставят на поверхность, не останавливая для декомпрессии: глубинное давление будет снижаться в этом колоколе по ходу дела и постепенно дойдет до нормального, пока меня будут волочь в амбулаторию на острове. Славные мысли.
Мы установили клетку на дне неподалеку от агрегата, который стоял на месте без видимых повреждений, а затем немного поднялись над ним, осветив окрестности. Мы действительно находились на краю ущелья. Пока Пол проверял ультразвуковой генератор, я двинулся поближе к краю и направил вниз луч своего фонарика.
Выступающие каменные пики и извивающиеся трещины… Рефлекторно я отпрянул от края бездны и повернул фонарь в сторону. Но затем вернулся и стал наблюдать за работой Пола. Десять минут потребовалось, чтобы освободить генератор от креплений. И еще пять — чтобы поднять его на проводах.
Немного погодя, периодически поводя лучами фонарей, мы обнаружили сменный агрегат, спускающийся сверху. И подплыли, чтобы встретить его и подвести к месту. Сейчас Пол предоставил возможность поработать мне. Я показал знаками, что хочу это сделать, и он написал на грифельной доске: «Давай, покажи, на что ты способен».
Я принялся монтировать новый агрегат, и это отняло у меня минут двадцать. Пол проверил работу, похлопал меня по плечу и кивнул. На подключение системы ушло всего несколько минут, и когда я закончил, то почувствовал удовлетворение от того, что сейчас на далекой станции на панели снова загорится огонек.
Я повернулся, чтобы дать знак, что работа выполнена и можно оценить ее и восхититься.
Но напарника со мной больше не было. На несколько секунд я застыл, уставившись в пустоту. Затем начал водить вокруг лучом фонаря. Ничего…
Чувствуя, как нарастает во мне панический страх, я двинулся к краю бездны и нагнулся над ней с фонарем в руке. По счастью, Пол двигался не слишком быстро. Но он действительно направлялся вглубь.
Я ринулся за ним со всей скоростью, на какую только был способен. Азотное опьянение, или «восторг пустоты», — гроза водолазов — обычно поражает на глубинах около двухсот футов. Мы спустились где-то на сто семьдесят, не более, но Пол определенно демонстрировал симптомы азотного опьянения.
Я догнал напарника, схватил за плечо и повернул назад. Через стекло шлема я разглядел блаженную улыбку, разлившуюся на его лице.
Взяв Пола за руку и плечо, я потащил его назад, буксируя за собой. Несколько секунд он следовал за мной, не сопротивляясь. Затем он стал бороться со мной. Я предвидел эту возможность и принял позицию из дзюдо «кван-сецу-вадзе», но очень быстро обнаружил, что дзюдо не особенно годится под водой, особенно когда клапаны баллона слишком близки к вашей маске. Я отворачивал голову подальше, откидывал ее назад. На некоторое время я утратил возможность тащить Пола назад таким способом. Но я не отказался от своих приемчиков. Если бы мне только удалось удержать его чуть дольше и не допустить, чтобы азотное опьянение поразило меня самого, то я получил бы преимущество, уверен. Кроме всего прочего, у него пострадала не только координация движений, но и способность к мышлению.
В конце концов я дотащил его до агрегата — бурная лавина пузырей рванулась из воздушного шланга, когда Пол выплюнул загубник, и не было способа вернуть его обратно без того, чтобы не отпустить самого водолаза. Впрочем, может быть, именно из-за того, что Пол стал задыхаться, мне стало чуть легче справляться с ним.
Я втолкнул его в камеру, последовал за ним и запечатал дверь. Он почти смирился и начал поддаваться. Я сумел сунуть ему в рот загубник, а затем рванул сигнал подъема.
Мы начали подниматься почти сразу же, и хотел бы я знать, о чем думали в этот момент Бартелми и Дэвис.
Они достали нас очень быстро. Я почувствовал легкое дребезжание, когда мы наконец-то попали на палубу. Вскоре после этого вода схлынула. Не знаю, сравнялось ли к тому времени давление в камере с наружным, но переговорное устройство ожило, и послышался голос Бартелми — я как раз вылезал из своей амуниции.
— Через несколько минут двинемся, — сказал он. — Что стряслось?
— Азотное опьянение, — доложил я. — Пол хотел уйти и начал бороться со мной, когда я попытался вытащить его.
— Повреждения есть?
— Не думаю. Он ненадолго потерял загубник. Но теперь дышит нормально.
— В каком он состоянии?
— По-прежнему «под мухой», полагаю. Плюс общий упадок сил.
— Ладно. Можете освобождаться от вашего снаряжения.
— Уже освободился.
— …и раздеть его.
— Уже начал.
— Мы радировали на остров. Медик прилетел и ждет в лаборатории… У себя самого чувствуете какие-либо симптомы опьянения?
— Нет.
— Вы покинете камеру через некоторое время… Хотите еще что-нибудь мне сказать?
— Да нет, пожалуй.
— Тогда все в порядке. Теперь я свяжусь по радио с доктором. Если понадоблюсь, свистните в микрофон. Он это выдержит.
— Договорились.
Я освободил Пола от снаряжения, надеясь, что он вскоре начнет приходить в себя. Однако он не очнулся. Он сидел, ссутулясь, бормоча что-то с открытыми, но остекленевшими глазами, и то и дело улыбался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
