большом полотнище. — Я вам советую остановиться на юге земли И-Шпаним (край по-финикийски), там набрать воды и живых баранов, коз и кур. Сколько сможете увезти. Соленого мяса еще успеете поесть. Попробовали уже?
— Великий, — почтительно ответил Малх, — мы в морском походе питались только им, чтобы привыкнуть. Невероятная дрянь. У меня четверо расчет взяли после этого. Сказали, что ни за какие деньги туда не поплывут. А ведь им полсикля в день было обещано, голодранцам.
— И ты, Ассархаддон, солониной питался? — с любопытством спросил Пророк.
Тот молча мотнул головой, поморщившись от кошмарных воспоминаний.
— Так вот, — продолжил Пророк. — Вы должны пройти пролив Кальху и уйти на юг. Там найдете вот эти острова, — Пророк показал на Канары. — Я не знаю, что там есть, и есть ли там люди, но свежую воду вы набрать сможете. Потом идете на запад и через пару месяцев упретесь в ту землю. Промахнуться не получится.
— Нам высаживаться в том месте, куда мы приплывем? — осторожно спросил Ассархаддон.
— Я не знаю, куда вас занесет, — признался Пророк. — Там бывают очень опасные шторма. Следите за высотой солнца. Если оно будет точно над головой, значит вы уже идете неверным путем, и вам нужно брать к северу. Вы можете упереться в острова. Некоторые из них просто гигантские, их легко спутать с материком. Вы можете остановиться там и набрать воды.
— Так куда же нам нужно плыть, Великий? — нетерпеливо спросил Ассархаддон.
— Вот сюда, — ткнул Пророк пальцем. — Вам нужно обойти вот этот огромный полуостров и высадиться за ним. Как только вы найдете людей, которые делают огромные каменные головы, вы на месте.
— А зачем они делают огромные каменные головы? — растерянно спросил Малх.
— Понятия не имею, — развел руками Пророк. — Но это люди, у которых есть что-то вроде городов. Остальные там пока ковыряют землю острой палкой, сея маис и бобы. У нас это все не растет, но вполне съедобно.
— А с мясом там как? — поинтересовался Малх.
— С мясом там плохо, — честно признался Пророк, — там нет ни баранов, ни коз, ни коров, ни лошадей.
— Что же там едят люди? — ужаснулся Ассархаддон.
— Да зерно в основном и едят. Рыбу, наверное, ловят, охотятся. Выкручиваются как-то. Да там не только с мясом плохо, — успокоил его Пророк. — Там из металлов только золото и серебро. Ни меди, ни олова, ни железа. Хотя, возможно, они там есть, но их пока никто не нашел.
Ассархаддон нахмурился. Он попадает в полную зависимость от метрополии, и это ему совсем не нравилось. Он видел себя равным царю Ахемену, а получается так, что без поставок оружия он будет там править дикарями. Его раздумья не укрылись от Пророка.
— Ассархаддон, — мягко сказал он. — Ты сам выбрал эту землю, и поверь, это лучший вариант. Там много драгоценного дерева, много золота, а народ работящий и смелый. У тебя все получится.
— А пока вы будете держать меня за горло поставками людей, оружия и животных? Да, Великий? — в лоб спросил бывший наследник.
— Пока да, но это ненадолго. Те места богаты, там есть все, нужно просто найти. И у меня нет злого умысла. Напротив, я готов помогать, ведь моя племянница влюблена в тебя. Неужели ты думаешь, что я желаю зла нашей девочке?
— Она влюблена? — посмотрел в глаза Пророку Ассархаддон. — Мне она тоже по нраву. Я могу передать ей подарок?
— Конечно, можешь, — сказал Пророк, — я ей его отдам. И напиши ей письмо, девочка извелась уже. Ждет, когда отец отпустит ее к тебе.
— Мы выйдем на следующей неделе. У нас почти все готово.
* * *
Три месяца спустя. Безымянный остров в Карибском море. В нашей реальности- Тринадад.
Малх вдыхал грудью соленый воздух и с улыбкой смотрел на приближающуюся землю. Три долгих месяца они плыли по неведомым водам, сопровождаемые демонами в виде огромных рыб. Первые недели команда питалась свежим мясом, забивая животных и птиц. Потроха и кровь, попавшие в воду, привлекли этот ужас морей, какого не видел ни один из моряков. Не водится такое в родном Верхнем море. Каждый раз, когда бросали в воду бараньи кишки, демоны набрасывались на них, и жадно пожирали, вызывая ужас у моряков. Эти страшные твари ждали жертву, следуя за кораблем, и потроха животных подходили им как нельзя лучше. Когда умер один из воинов-сирийцев, его тоже пришлось бросить в воду, и демоны устроили настоящее пиршество. Они рвали тело несчастного на куски, толкаясь и ссорясь во вспенившейся воде. Великий Дагон, помилуй нас!
Отстали они только через десять дней после того, как забили последнего барана. Экипаж перешел на солонину, которая уже начала попахивать. Сухари каменной твердости приходилось размачивать в воде, и только тогда есть.
В шторм они попали всего раз, но ничего подобного опытные моряки не испытывали. Двоих смыло в океан, пока не догадались привязывать себя веревками к мачтам. Ветром порвало один парус, и Малх благодарил всех богов, что по совету Пророка взял запасной комплект. Все мечтали о береге. И вот он уже виден на горизонте, а команда орала от восторга.
Малх повернул корабль на юг, и начал искать бухту с ручьем для того, чтобы причалить. Вскоре она была найдена, и с корабля спустили две лодчонки, в которые прыгнули по пять воинов. Так, за несколько ходок, на остров высадилось два десятка человек во главе с Ассархаддоном. Земля здесь заросла густым лесом, что для сирийцев и финикийцев, прибывших на корабле, казалось невероятным. Такое изобилие деревьев было только в северной Финикии, но и там кедр вырубался с ужасающей быстротой. Лодки продолжили курсировать между судном и берегом, и все больше людей переправлялись на берег. Корабль надоел всем безмерно, и моряки хотели, наконец, почувствовать твердую землю под ногами после месяцев пути. Ассархаддон принес жертвы богам, и воины стали разбивать лагерь. Три сотни людей разместить — не шутка, но солдаты были опытными, а при таком обилии дерева проблем не возникло. В отдалении от берега поставили палатки, а вокруг были выставлены часовые. Ужин состоял все из той же солонины, зерна и сухарей, но тут была вода и огонь, а потому удалось соорудить какое-то варево. И одно это делало людей счастливыми. Ведь открытого огня они не видели больше двух месяцев. Отдающие тухлятиной и уксусом запасы воды без сожаления вылили на землю, и экипаж предался блаженному отдыху, заново привыкая к
