волосы лезли в разные стороны, колыхаясь на ветру. Опухшие красные глаза внимательно следили за умершей, в то время как руки быстро дернули ворот платья девушки, от чего пуговицы разлетелись в стороны. Вигмару стала хорошо видна бледная кожа, словно прозрачная тонкая ткань, обтягивающая остро торчащие кости, нити красных рубцов и желтые круглые пятна. Следы от сильных пальцев рук. Его рук.
Тем временем Маргарет запрокинула голову Роззи, открыла ей рот, зажав той нос, и сделала два выдоха в рот, закрыла рот усопшей. Затем, сложив ладони, друг на друга, начала ритмично давить на грудь наследнице. И повторяла эти движения.
Пока Маргарет не желала сдаваться, подбежали слуги.
Вигмар медленно влил в рот Сибиллы настойку. Сам бережно поднял ее с пола и переложил на носилки. Положил обе руки на огромный живот и закрыл глаза. Мужчина боялся, что ребенок мог не выжить. Яд мог добраться до него первее, девчонке могло не хватить сил, вытащить обоих, ребенок мог остаться без магии, как он когда-то сам, ребенок мог родиться уродом или с нарушениями – вариантов было слишком много. И будто в ответ на его мрачные мысли, маленькая пяточка слабо толкнула его в руку.
Глаза Вигмара расширились от удивления, его будто пронзило молнией. Жив! Его Ребенок жив! Мужчина облегченно выдохнул. Взглянул на секретаря. Тот понятливо подошел к носилкам.
– Отнести в ее спальню, – отдал приказ Вигмар. – Будуар подготовить для Роззи. Принести туда все необходимое.
Слуги помчались выполнять. Один человек из личной охраны хозяина отделился и отправился сопровождать вместе с секретарем.
А Маргарет с усердием повторяла свои действия. Старушка отказывалась отпускать наследницу. Вигмар хотел было ее оттащить от тела. Искусственное дыхание было придумано давно, в период расцвета медицины, незадолго до войны с гномами. «Пусть делает, – решил он».
Вигмар отвернулся и сделал шаг, чтоб уйти.
– Срочно дайте пузырек со стола! – скомандовала Маргарет ему в спину.
Мужчина в неверии обернулся. Наследница еле заметно дышала. Старушка смогла! Он быстро принес пузырек. Маргарет осторожно стала вливать зелье в рот Роззи. Когда все влили, тело девушки бережно подняли и опустили на носилки. Взмокшая Маргарет пристроилась рядом и ушла с носилками.
Вигмар постоял. Потрясения сегодняшнего дня понемногу отпускали. И пошел в покои Сибиллы, проверять, как устроили девушек, всего ли хватает.
Обе жизни были спасены.
Точнее, все три.
20. Огонь борьбы
Роззи
Когда я пошла к телу Сибиллы, с намереньем помочь, то и близко не представляла, как будет плохо. И ей, и мне.
Мысленно попросила дар выставить барьер между нами и остальными, чтоб не мешали. Это потянуло много сил из резерва. Я не знала, будет ли в адеквате опекун, поэтому решила подстраховаться.
Крови Сибилла потеряла много. Память сразу выдала доступ ко всем навыкам лечения. Магическое сканирование показало, что ребенок вот-вот умрет.
Со страху я бухнула в него своих жизненных сил. Как, сама не поняла. Вот рту было солоно от крови, стекающей из носа. Но просто взять и вытереть рукой было боязно. Обе руки были нужны для лечения. Вскоре я вообще перестала чувствовать, полностью сосредоточившись на лечении.
Сила текла сквозь руки, словно поток горной реки. Если бы не тренировки предыдущей Роззи с даром, я не вытянула бы. По-хорошему, тут нужна была помощь нескольких квалифицированных магов. А не половинка от серединки, вроде меня.
Первым делом остановила кровь. По опыту земных фильмов и учебников, примерно представляла, как должен выглядеть ребенок в матке и что должно быть вокруг. Именно примерно, а не достоверно. Представила, что вокруг ребенка много воды, пуповину, без обвития. Представила, как в ребенка вливается тонкой струйкой поток магии, восстанавливающей тело от повреждений, на выходе уносящей из маленького тельца темно болотные сгустки, явно чужеродные для младенца.
Эта картинка была такая четкая в голове, что я поняла, все это на самом деле. Я смогла увидеть картинку изнутри магическим зрением. Ребенок весь сиял. Сгустки яда постепенно выходили из него. Магия прекрасно справлялась с лечением.
Золотыми нитями я втягивала яд в себя, оборачивая его в кокон из силы, чтоб он не распространялся уже в моем организме.
Мысленно вынырнув в организм Сибиллы из матки, ужаснулась. Я была внутри чего-то большого. Красные потоки крови несли кислород и жизнь. Все органы, казалось, висели в воздухе, и подсвечивались изнутри как гигантские фонари. Сквозь мягкие ткани были видны и твердые ткани. Кости, словно огромные колонны, держали весь этот своеобразный дом. Так я представила организм изнутри. Спасибо, телевидение!
Ужасным было то, что многие места были в черных кляксах и паутине. Органы начинал отмирать. Кости были целые. Яд больше всего поразил сердце. Оно уже еле трепыхалось, делая свои последние надрывные пульсации в стремлении хоть немного продлить агонию жизни.
Главный двигатель почти весь был черный.
Как животное, нечаянно попавшее в нефтяное пятно, но еще борющееся за жизнь, пытаясь выплыть.
Изо всех сил мысленно рванула туда. Золотистые нити рванули вперед быстрее меня. Они как огромные пылесосы принялись откачивать черную слизь яда. Казалось, этому не будет конца. Я потерялась в темноте, нырнув в сердце. Вокруг меня по кругу магия пыталась очистить пространство, но яда было слишком много.
Сердце Сибиллы остановилось.
Так дело не пойдет!
Я представила, как золотая нить отделяется от общего потока, формируется в электрический разряд, растет и разрывается снарядом, распространяя вокруг ток. С пятой попытки это дало результаты.
Казалось, у меня есть сторонний наблюдатель. Но времени, оглядываться по сторонам, не было. Да и думать об этом тоже.
Сердце начало мощно биться, перекачивая кровь. Еще остались пятна яда, но они постепенно уменьшались.
Вынырнула из сердца и поняла. Мой резерв пуст. Последние силы ушли на попытки запустить сердце.
Купол продолжал тянуть силы.
«Ну, артефакт, – мысленно обратилась к подарку родителей, – давай сил!» Мне, конечно, никто не ответил. И сил волшебным образом не прибавилось.
Когда нет выбора, маги начинают тянуть резерв из своих лет жизни. Буду ли я это делать? Конечно.
Дала мысленный приказ тянуть резерв дальше. Стало очень больно. Могла бы, заорала. В моем теле под кожей разворачивались черные мотки колючей проволоки. Они двигались, как живые, извивались, словно змеи, и сквозь руки стремились в тело Сибиллы.
Я старалась не отключиться. Барабанные перепонки грозились лопнуть от давления. Моя голова была как огромный круглый камень, который кто-то заботливо жахнул молотком, вроде молота Тора из фильмов. И сетка трещин рванула во все стороны,
