Читаем без скачивания Рокировка - Борис Орлов

В этот раз Красный и Артем поняли, что вчерашняя зарядка была детской забавой. Когда они, запаленно дыша после пробежки и комплекса растяжек, кувырков и кат, добрались до дома, их ожидало новое упражнение. На дорожке стояли добрых полсотни поленьев. Надмит поклонился всем троим, затем легко запрыгнул на первое полено и побежал по ним, то резко останавливаясь, то высоко подпрыгивая, то ускоряясь, то резко меняя направление бега. И при этом ни одно полено не то что не упало, но даже и не шелохнулось.

Побегав так минуты три, тибетец спрыгнул на землю и снова поклонился:

– В бою нужно держать свое Ци в железных оковах. Это – хороший способ укрепить Ци. Вперед!

Первым попробовал Артем. Он свалился уже со второго полена. Василий одолел четыре, а Саша добежал до середины деревянной дорожки, но тут Надмит резко вскрикнул и хлестнул мальчика по ногам неизвестно откуда взявшейся длинной толстой веревкой. Белов подпрыгнул, увернулся от удара, но удержаться уже не смог и кувырком слетел с падающего полена.

Надмит безучастно следил за этими попытками, затем, когда мальчики собрались перед ним, снова поклонился:

– Прежде чем пытаться сделать, надо рассудить: умеешь ли ты делать это?

Василий покраснел, а Саша и Артем слегка потупились.

Тибетец принялся за обучение дыхательной гимнастике, показав несколько базовых упражнений, а так как Александр уже имел представление об этом, то с ним Банзаргаев занялся изотерическими упражнениями – парень чуть не до потери сознания дергал веревку, накрепко привязанную к здоровенной сосне. Несколько раз Белов был уже готов проклясть свою идею привлечь тибетского монаха к физическим занятиям, но, вспомнив, как в той, другой жизни видел документальные фильмы и читал доклады о возможностях тибетского маг-цзал, снова и снова яростно рвал на себя опротивевшую привязку.

Попутно он успел поинтересоваться у тибетца:

– Достопочтенный даос, почему вы упорно называете меня «трижды рожденным»? Ну, я бы понимал еще «дважды», но трижды?

Ответом ему была лишь загадочная улыбка на сморщенном азиатском лице:

– Ты вспомнишь…

Саша хотел было спросить, когда? Но тут на двор выскочила разъяренная Вера Степановна. Она коршуном налетела на растерявшегося Надмита и пошла честить его на все корки:

– Ишь, удумал! Детям кушать давно пора, а он тут!.. Сперва бегать точно скаженных заставил, потом ползать, а теперь и вовсе – по палкам скакать! Да что они тебе тут – блохи, что ли?! Вот я тебя!..

И разбушевавшаяся Беляева в сердцах хлестнула Банзаргаева полотенцем. Тот плавным движением увернулся от этого «оружия», затем, скользнув под него, внезапно оказался прямо перед Верой Степановной:

– Достопочтенная хранительница очага, зачем ты расходуешь свое драгоценное Ян на пустой крик? Они уже заканчивают и сейчас будут готовы вкусить тех блюд, что приготовили под твоим мудрым присмотром…

Саша тем временем махнул рукой, и все трое мальчишек поспешили «перейти к водным процедурам». Вера Степановна с ужасом слушала визг обливаемого холодной водой Артема, шипение Василия и уже хотела отчитать «своего Сашеньку» за такие дикие развлечения, но внезапно девушка-подавальщица с кимовским значком на груди облизнула пересохшие губы и с неожиданной хрипотцой в голосе произнесла:

– Какой молодец этот Саша! Физкультуру любит! Сразу видно – настоящий коммунар растёт!

Слушая эту похвалу в адрес своего любимца, Вера Степановна расцвела и милостиво рассудила, что, наверное, «Сашенька знает, что делает».

За завтраком Белов отмел идеи Надмита относительно меню, безапелляционно отрезав:

– Калории восстанавливать лучше животным белком, чем клетчаткой!

Единственное, что было принято из тибетских советов, был чай со сливками, хотя и Артем, и Василий, и Саша от всей души ненавидели забеленный чай.

Сегодня, вместо привычной в семье Сталина каши, Вера Степановна, устроив настоящий скандал на кухне, приготовила на всю компанию сырники. Румяные и поджаристые, залитые сметаной и вареньем, они оказались приятнейшим разнообразием, которое оценил даже сам Хозяин. А Власик, с удовольствием сметеливший аж три порции, внезапно поинтересовался:

– Товарищ Беляева, а как же так вышло, что вы с такими талантами – и не замужем? И куда только ваши мосторговцы смотрели?

– Ну вот вы и займитесь, Николай Сидорович, – легко обронил Саша. – Ваши энкавэдэшники, наверное, должны быть повнимательнее. Noblesse obliege[64].

Вера Степановна смущенно потупилась. Сталин, лукаво прищурившись и макнув сырник в сметану, рассудительно произнес:

– Очень верное замечание сделал товарищ Саша. Вам, товарищ Власик, нужно прислушаться к гласу народа.

Отчего Вера Степановна густо покраснела.

После завтрака ребята было потащили Сашу с собой, но Белов уперся и отправился искать Галета. Вениамин Андреевич нашелся в кухне, где он с аппетитом уплетал сырники, приправленные маслеными взглядами двух молодящихся поварих. Увидев Сашу, он сделал извиняющийся жест: сейчас, мол, доем, но Белов сразу же взял с места в карьер:

– Товарищ Галет, срочно, по поводу Ягоды и вчерашних событий…

Зам Власика затолкал в рот последний сырник, проглотил его не жуя, словно питон, и встал. Одернул гимнастерку:

– Пошли… товарищ Саша…

В коридоре они нашли укромный закуток, и Галет, предваряя слова Саши, коротко заявил:

– Ягоду надо брать немедленно.

Белов окинул взрослого собеседника внимательным взглядом и с интонациями товарища Сухова произнес:

– Ну, а в чем же дело? Пошли?

Галет задумался. Вчера он имел возможность не только посмотреть на удивительного мальчика «в деле», но и успел переговорить с Паукером. Карл Викторович рассказывал о действиях Белова излишне эмоционально, но довольно подробно…

– …Веня, ты меня понимаешь? Он сначала стрелял, потом смотрел! Клянусь тебе! – Паукер облизал пересохшие губы. – И всегда попадал! Понимаешь?! Стрелял не глядя, но – попадал! А как он оружие держит?! Ты видел?!

Галет кивнул, вспоминая скупые, точные движения мальчика. А Паукер, захлебываясь, продолжал:

– И как он у меня наган выхватил?! У меня махновцы отнять оружие не могли! Впятером! А этот – раз! – и нет у меня в кобуре нагана… Понимаешь, Веня?!

Галет оставил историю о пяти махновцах на совести Паукера, но что факт, то факт: отнять оружие у взрослого мужчины для тринадцати… хорошо, пусть четырнадцатилетнего подростка – задача нетривиальная…

Он оглядел Сашу с ног до головы и спросил:

– Думаешь, тебя отпустят?

– Думаю – нет, – Белов усмехнулся понимающей, взрослой усмешкой. – Но мы ведь никому не скажем?

– Толкаешь меня на служебный проступок?

– Это тепе… то есть у вас так называется? Ну, толкаю. А что, нельзя?

Настал черед усмехаться Галету.

– Можно. Надо бы команду для ареста подобрать…

– Где подбирать думаешь? – быстро спросил Саша.

Вениамин Андреевич помолчал, мысленно оценивая своих подчиненных и сослуживцев…

– Возьму троих из охраны. Сменившихся. Съездим и…

– И в лучшем случае получим холодного Ягоду. В худшем – холодную группу захвата с товарищем Галетом во главе.

Пауза.

– Хорошо. Что ты предлагаешь?

– Берем парней Боева. Человек семь-восемь. Плюс – твои трое. Первым иду я, с Христо. Вы тихо нейтрализуете охрану, мы входим в кабинет и привлекаем внимание Ягоды простым естественным вопросом…

– Чего? Каким еще вопросом?!

– «Как пройти в библиотеку?»

– А? – Галет обалдело посмотрел на своего собеседника. Увидел смеющиеся глаза и все понял. – Шутим, да?

– Есть маленько. Кстати, пока собирается группа – нарисуй-ка мне схему помещений. И маршрут наметим…

…К зданию на Лубянке с разных сторон почти одновременно подъехали три автомобиля. Из первого – длинного и солидного «бьюика» вышли трое: подтянутый мужчина в шикарном костюме синего бостона, мальчик в защитного цвета костюмчике с пионерским галстуком на шее и молодой парень в красноармейской форме без знаков различия, но с россыпью значков на груди.

Из подъехавшего с другой стороны «паккарда» вышли пятеро сотрудников НКВД и уверенно направились к главному входу, где и столкнулись с троицей из «бьюика».

– Вы к нам? – поинтересовался один из энкавэдэшников.

Человек в бостоновом костюме широко улыбнулся и громко, так чтобы слышали часовые у входа, произнес, коверкая слова:

– Я-a! Ми искайт нашалник. Наш малтшик видей враг… еще раньше видей его фатерлянд… Дойчлянд… э-э… Германия.

На лацкане «бостонового» сверкнул значок Коминтерна, часовые превратились в слух.

– Этот вра-а-аг… он убивай коммюнист, много… – Человек в костюме посерьезнел, а мальчик опустил голову и затеребил галстук. – Товарищ, этот враг убивай его отец унд мать. Наш малтшик… мы спасай его, перевози в Советски Союз. И он здесь видей этот шеловек… не посольство, он ходит, как совет граждан. Мы хочем видей товарищ Генрих… это важное есть.