закрытой, но я не могла его в том винить. Я бы тоже вряд ли стала делать записи, если бы проходила этот урок во второй раз. – Кода, верно?
– Да, – профессор Каори кивнул. – Старший из них, мечехвост.
– Просто ради любопытства, – леденяще-голубой взгляд Джека не отрывался от иллюзии черного дракона, все еще спроецированной в центре класса. – Какой способностью он одарил бы своего всадника?
Профессор Каори сжал кулак, и иллюзия исчезла.
– Неизвестно. Печати являются результатом уникальной химии между всадником и драконом и обычно говорят больше о человеке, чем о драконе. Единственное верно: чем крепче связь и чем могущественнее дракон, тем сильнее печать.
– Отлично. Каким был его предыдущий всадник? – спросил Джек.
– Печатью Наолин был переброс, – плечи профессора Каори опустились. – Он мог поглощать силу из различных источников: других драконов, других всадников, а затем использовать ее или перераспределять.
– Крутейше, – в тоне Ридока слышалось чуть больше, чем просто восхищение героем прошлого.
– Более чем, – согласился профессор Каори.
– Что же убило человека с такой печатью? – спросил Джек, скрестив руки на своей обширной груди.
Профессор Каори посмотрел на меня, потом отвел взгляд.
– Он попытался использовать эту силу, чтобы оживить павшего всадника, – что не получилось, потому что не существует печати, способной воскрешать, – и истощил себя в процессе. Говоря словами, к которым вы привыкнете после Молотьбы, он сгорел – и умер рядом с тем всадником.
Что-то в моей груди сдвинулось, вызвав странное чувство, которое я не могла объяснить и от которого в то же время не могла избавиться.
Зазвенели колокола, сигнализируя, что час занятия истек, и мы все начали собирать вещи. Отряды выходили в коридор, помещение пустело, Рианнон уже ждала меня у двери с озадаченным выражением лица, а я очень медленно встала из-за стола и взяла в руки свой ранец.
– Это был Бреннан, не так ли? – спросила я у профессора Каори.
Печаль наполнила его взгляд, когда тот встретился с моим.
– Да. Он умер, пытаясь спасти твоего брата, но Бреннану было уже не помочь.
– Зачем он это сделал? – Я поправила ранец на плече. – Воскрешение невозможно. Зачем ему было убивать себя, если Бреннана уже не стало?
Волна горя затопила мое сердце, унесла мое дыхание. Бреннан никогда не хотел, чтобы кто-то умирал за него. Это было не в его характере.
Профессор Каори откинулся на спинку своего стула и уставился на меня, подергивая пальцами короткие черные усы.
– То, что ты Сорренгейл, не облегчает твою жизнь здесь, не так ли?
Я покачала головой.
– Есть пара-тройка… или гораздо больше кадетов, которые хотели бы избавиться от меня вместе с моей фамилией.
Он кивнул:
– Все изменится, когда ты уедешь. После окончания академии ты поймешь, что быть дочерью генерала Сорренгейл – означает быть тем, ради кого другие готовы будут в лепешку расшибиться. Ради того, чтобы сохранить тебе жизнь. Не потому, что они любят твою мать, а потому что либо боятся ее, либо хотят ее благосклонности.
– Чего же хотел Наолин?
– И того и другого. А еще всаднику с такой мощной связью сложно осознать и принять пределы своих возможностей. Но связь с драконом делает тебя всадником, а воскрешение кого-то из мертвых… оно делает тебя богом. Но я что-то не думаю, что Малек был бы рад, если бы кто-то потянул на себя его одеяло.
– Спасибо, что ответили, – я повернулась и пошла к двери.
– Вайолет, – окликнул профессор Каори, и я остановилась, чтобы оглянуться. – Я учил и твоего брата, и твою сестру. Моя печать слишком полезна здесь, в академии, чтобы позволить мне надолго отправляться с крылом на поле боя. Но должен сказать… Бреннан был великолепным всадником и хорошим человеком. Мира же проницательна и одарена, когда дело доходит до езды на драконе.
Я кивнула.
– Но ты умнее их обоих.
Я растерянно моргнула. Нечасто меня сравнивали с братом и сестрой, да еще так, чтобы я оказалась круче, чем они.
– Судя по тому, что я видел, ты каждый вечер сидишь в аудитории и помогаешь своим друзьям заниматься. Кажется, это значит, что ты еще и более сострадательная. Не забывай об этом.
– Спасибо, но ум и сострадание не помогут мне во время Молотьбы, – у меня вырвался самоуничижительный смешок. – Вы знаете о драконах больше, чем кто-либо другой в квадранте и, возможно, на всем континенте. Они выбирают силу и проницательность.
– Они выбирают по причинам, которыми не считают нужным делиться с нами, – профессор оттолкнулся на стуле. – Сила не обязательно должна быть физической, Вайолет.
Я просто кивнула, потому что не могла найти подходящих слов в ответ на его неприкрытую лесть… пусть и вызванную благими намерениями. И направилась к Рианнон, чтобы наконец выйти из класса вместе. Наверняка я знала только одно: сострадание точно не поможет мне во время спарринга.
* * *
Я так нервничала, что меня затошнило еще до собственного боя, когда я стояла на краю широкого черного мата и смотрела, как Рианнон выбивает дерьмо из своего соперника. Это был не слишком ловкий парень из Второго крыла, и ей почти не потребовалось времени, чтобы взять его в захват, перекрыв доступ воздуха. Именно этому приему она изо всех сил пыталась обучить меня в последние пару недель.
– У нее так легко получается, – сказала я Даину, который стоял совсем рядом, касаясь своим локтем моего.
– Он попытается убить тебя.
– Что? – я подняла глаза и проследила за направлением взгляда Даина. Через два мата от нас.
Даин зло смотрел на Ксейдена. На лице у того застыло выражение откровенной скуки, а Рианнон тем временем все крепче сжимала шею первогодка из Второго крыла.
– Твой противник, – тихо проговорил Даин. – Я подслушал его и нескольких его друзей. Барлоу убедил их, что ты помеха для крыла.
Его взгляд переключился на Орена, который рассматривал меня, как игрушку, которую собирался сломать.
Но в цвете его лица прослеживался некий зеленоватый оттенок, который заставил меня ухмыльнуться.
– Со мной все будет в порядке, – повторила я, потому что это моя гребаная мантра.
Я сняла все, кроме жилета из драконьей чешуи, который уже стал казаться мне второй кожей, и боевого облачения. Все четыре моих кинжала лежали в ножнах, и если план сработает, то скоро в моей коллекции появится еще один.
Первокурсник из Второго крыла потерял сознание, и Рианнон победно поднялась на ноги под наши аплодисменты. Затем она наклонилась над своим противником и сняла кинжал с его пояса.
– Похоже, теперь он мой. Приятных снов.
Она погладила лежащего парня по голове, и я рассмеялась.
– Не понимаю, чему ты радуешься, Сорренгейл, – раздался позади меня насмешливый голос.
Я обернулась и увидела Джека, который широко расставив ноги стоял у стены, обшитой деревом, примерно в десяти футах от меня. На лице его светилась улыбка, которую иначе как злобной не назовешь.
– Отъебись, Барлоу, – я показала ему средний палец.
– Искренне надеюсь, что ты выиграешь, – в его глазах горело садистское веселье, от которого меня тошнило. – Будет обидно, если кто-то другой убьет тебя раньше, чем я. Но я не удивлюсь. Фиалки такие нежные… и хрупкие.
Ага, нежные, как бы не так.
Он, вероятно, дважды подумает, прежде чем замышлять твое убийство, если ты метнешь ему в голову несколько кинжалов.
Я вынула два кинжала из ножен и одним плавным движением отправила в его сторону. Они попали туда, куда я целилась: один почти задел ухо Барлоу, а другой вошел всего на дюйм ниже его яиц.
Джек распахнул глаза невообразимо широко… от страха.
Я бесстыдно ухмыльнулась и красиво взмахнула пальцами.
– Вайолет, – прошипел Даин, глядя, как Джек маневрирует между моими клинками, осторожно отступая от стены.
–Ты заплатишь за это, – Джек ткнул в мою сторону пальцем, резко развернулся и ушел.
Но плечи его подрагивали… немного нервно.
Я проследила за его удаляющейся
