Я не помню, как долго я еще стояла неподвижно, жалостно глядя на то место, где еще недавно ты поджигал очередную сигарету и отклонял входящие звонки на своем стареньком телефоне. Я тогда наивно надеялась, что ты вот-вот неожиданно появишься из-за угла и скажешь, что все это просто глупая и жестокая шутка. А я, немного позлившись, облегченно вздохну, прижимаясь к тебе как раньше и ощущая запах твоего лосьона после бритья. Но этого так и не произошло, и впервые за два с лишним года я вернулась домой одна.
Пробежавшись взглядом по квартире, в полном смятении я заметила отсутствие твоих вещей. Ты предусмотрительно подготовился заранее к нашему разговору. Машинально и монотонно двигаясь по кругу в спальной комнате, я вдруг пришла к выводу о том, что больше не смогу здесь оставаться, поскольку все, на что я натыкалась: шкаф в прихожей, книжные полки, диван, скатерть на кухонном столе, ковер и даже обои на потолке — абсолютно все будет мучительно напоминать о тебе. Я достала свой ярко-оранжевый чемодан, купленный однажды зимой в Норвегии, и принялась судорожно бросать в него все, что подворачивалось под руку. Только впоследствии я обратила внимание, что неумышленно прихватила с собой настольные часы, принадлежащие хозяйке съемной квартиры. Возвращая обратно случайно попавшее ко мне чужое имущество вместе с ключом от входной двери, я хорошо запомнила укоризненный взгляд семидесятичетырехлетней старушки, практически за бесценок согласившейся сдавать нам свои владения в замен на нашу смиренную заинтересованность в ее многочисленных рассказах о кровопролитном давлении УПА на польский народ в 1943 году. Обмениваясь прощальными репликами, практически уже на выходе из подъезда я искренне произнесла «буду скучать по вас», на что Людмила Андреевна лишь махнула рукой и поспешила плотно закрыть железную дверь квартиры.
Откинувшись на спинку заднего сиденья такси, в обнимку с именной подушкой, которая отказалась поместиться в чемодан, я непроизвольно назвала свой прежний адрес. Вероятно, нужно было предупредить мою бывшую соседку о своем неожиданном визите, однако, на тот момент мне было далеко не до такта. Дома никого не оказалось, поэтому я воспользовалась запасным ключом, таившийся по давней договоренности в почтовом ящике. Войдя в квартиру, я оставляю чемодан в коридоре, снимаю куртку и кидаю ее на пол по пути в ванную комнату. Включив холодную воду на полную мощность, я прямо в одежде становлюсь под бодрящий душ, в один момент разрушая утреннюю укладку, макияж и хорошо выглаженное белоснежной платье, которое сегодня я одела впервые специально для тебя. Из-за потока воды перед глазами вдруг все начинает плыть, и я мысленно переношусь в день, когда мы с тобой познакомились.
Шумная вечеринка в полном разгаре ночи. Около двадцати человек разных возрастов и социального статуса веселятся в двухэтажном загородном доме моей сотрудницы. Кто-то танцует, кто-то целуется в уголочке, кто-то курит на балконе, а кто-то побежал в супермаркет за дополнительным алкоголем. И вот когда я уже пресытилась каждым лицом с подвыпившей гримасой, неожиданно появляешься ты — такой высокий, подтянутый, опрятный и жутко обаятельный. Первое что ты произносишь это «Позвольте мне смотреть только на вас. Говорят, зеленый цвет успокаивает глаза». Довольная покупкой привлекшего внимания джемпера, я расплываюсь в улыбке и ощущаю, как сильно я смущаюсь. Тебя порядком удивило мое имя, а как только ты узнал, что я приехала из США, тут же обрушил на меня ряд вопросов касательно моего происхождения и цели пребывания в постсоветской стране. Я охотно объяснила, что не являюсь чистокровной американкой, поскольку моя мать — украинка, собственно благодаря кому я и знаю русский язык на довольно достойном уровне. Услышав, что я приехала сюда на профессиональную стажировку, ты мигом поинтересовался о том, как долго я намерена остаться в Украине, на что я задумчиво произнесла: «Как масть пойдет». Окунаясь всем телом и мыслями в твои бездонные глаза, у меня возникло ощущение, что именно с этого момента мне поистине начнет чертовски везти в этой негласной карточной игре.
Сквозь пелену просроченных воспоминаний и горьких слез передо мной вдруг начинает вырисовываться образ моей прежней сожительницы, которая с округленными глазами и скрещенными на груди руками окидывает меня взглядом с ног до головы. Без лишних вопросов сообразительная Ольга перекрывает краник с водой, берет меня за руку и со словами «пора тебе переодеться» помогает мне вылезти из ванны. Закутавши волосы в полотенце, а ноги в теплый махровый плед, я выпиваю чашку горячего чая с лимоном, медом и кусочками имбиря, пока Оля ищет в шифоньере запасной комплект постельного белья. Отключив мобильный телефон, я падаю на расстеленную кровать, накрываюсь одеялом с головой и, едва закрыв глаза, проваливаюсь в сон. Мне видятся странные места, где рано или поздно я отыскиваю тебя облаченного в различные образы: то ты мой сосед, то школьный директор, то мой отец, то продавец семечек. Я не знаю, в каком амплуа ты появишься через минуту, но некоторые твои роли заставляют меня улыбаться. Сны меняются с невероятной скоростью. Я часто кручусь. Сейчас ты — киллер, получивший задание меня убить. Ты стреляешь в меня из револьвера, в то время как я со всех ног бегу по какому-то лесу в надежде уклониться от мимо пролетающих пуль. Прячась за деревья, я вдруг понимаю, что мое бегство бессмысленно, так как все равно ты отыщешь меня, где бы я не пряталась. Неожиданно мы оказываемся в кинотеатре. Посреди сеанса транслирующего очередной мультфильм Walt Disney мы начинаем громко ссориться. Однако никто не обращает на нас никакого внимание, будто мы невидимки. Все зрители устремлено наблюдают за тем, что происходит на большом экране. Я истерически кричу и бросаю в тебя тарелки, хранящиеся в клеенчатой сумке, которую, как я помню, у меня украли на вокзале в Манчестере. Картинка снова меняется. Ты пригласил меня к себе домой. Мы сидим у тебя в комнате на полу и играем в монополию. Я выигрываю четвертый раз подряд, и тебя это жутко злит. Мы пьем мартини, и я закусываю оливками, опустошая банку самостоятельно, поскольку ты не переносишь даже запаха этого плода. Неожиданно ты убегаешь на кухню и возвращаешься ко мне с букетом белых ромашек. А я вместо того, чтобы отреагировать привычным для тебя образом, вдруг резко начинаю плакать, обвиняя тебя в том, что ты, как мне показалось, охладел ко мне будто бы из-за того, что я набрала лишний вес. Меня одолевает страх вызванный твоим предполагаемым уходом. Я начинаю безумно паниковать, а ты заливаешься смехом.
Я снова переворачиваюсь на другой бок, прерывая этот бредовый сон и мысленно умоляя небеса перестать мучить меня какими-либо сюжетами, где можешь появиться ты. Однако моя бурная фантазия никак не унималась.
