– С чёртом? – догадалась Верочка.
– Увы, даже не с чёртом, а с обыкновенным козлом. Вот твой Вадим ещё не заблеял?
– Инна, как ты можешь так говорить?!!
– Значит, пока ещё твой муженёк кутается в розовое покрывало. Вот когда ты заплачешь из-за него горькими слезами, тогда и разглядишь его козлиную морду, – Инна захихикала. – Представляешь, какая для тебя это будет трагедия, когда поймёшь, что ты ошиблась, перепутав нимб над головой с кривыми рогами. А я себя от этих разочарований застраховала. Я заранее знаю, что мой будущий муж козёл, и согласна жить с ним в его хлеву со всеми удобствами. И я не буду рыдать, когда он вдруг заблеет и начнёт выделывать свои козлиные фортели. Так чей брак будет более прочным – мой или твой? А? Что молчишь? Конечно, мой! Вы, наивные барышни, чуть только увидите рога своего мужа, так сразу падаете в обморок и бежите разводиться. Либо всю жизнь страдаете и изводите себя и его упрёками да скандалами, пытаясь ему хвост оторвать да рога открутить. Да только козла в ангела не переделаешь! А я его переделывать и не собираюсь, поэтому мы с Красавчиком будем жить мирно и счастливо. Вот так!
– Инна, но как же ты всю жизнь хочешь прожить без любви? Это так печально. И ты родишь ребёнка от нелюбимого человека? Это ужасно!
– Почему это я буду жить без любви? Вокруг столько шикарных самцов ходит, которые просто созданы для любви. Вроде твоего шофёра Серёжи. Но замуж за них идти – это верх глупости. Так что не переживай, у меня любви в жизни будет даже побольше, чем у тебя. А насчёт ребёнка ты права. Как представлю, что у меня родится лопоухий ребёнок с таким же прыщавым лицом и огромным носом, как у Красавчика, так меня тошнит. Нет, отцом ребёнка должен быть красивый породистый мужик. Но его поиском я займусь после свадьбы. Так что, Верунчик, всё у меня будет чики-пуки. И семья у меня будет крепкая, и любовь у меня будет.
– Всё, что ты говоришь, это ужасно. Я не хотела бы так жить.
– Жизнь рассудит, кто из нас прав и кто проживёт более счастливо. Ладно, пока. Заболталась я с тобой. Значит, говоришь, тошнит по утрам, не выносишь запаха лука и ногу сводит. Так? Ну всё, пока.
Вскоре после этого разговора Инна радостно сообщила, что свадьба будет через две недели.
– Его предки такие смешные! – хихикала в трубку Инна. – Все смотрины просидели взявшись за руки и с ужасом пялились на меня. Даже к еде не притронулись. Зато я нажралась от пуза. Там было столько вкуснятины! Правда, я сдуру брякнула, что меня от запаха лука тошнит. Так их служанка хотела унести селёдку, маринованные грибы и салаты, потому что там был лук. Но я вцепилась в тарелки и сказала, что пусть оставит, я постараюсь не нюхать. И я с таким удовольствием всё стрескала! Даже в ресторанах не так вкусно готовят. В общем, Верунчик, всё прошло чики-пуки. Они, правда, сначала хотели затянуть со свадьбой. Надеялись, дурачки, что мы передумаем. Но я сказала, что в нашей родне у беременных живот быстро растёт, так что через месяц моё пузо уже на нос полезет. Они и струхнули, что будут опозорены. Так что свадьба будет пятнадцатого. Извини, тебя я не приглашу. Ведь ты ихнего дядю пришибла. Они от меня-то в шоке, а если ещё и ты заявишься, им совсем хана будет. Ладно, пока, у меня куча дел. Да, кстати, запиши мой будущий телефон. Через две недели можешь мне звонить. Расскажу, как всё прошло.
Вера записала телефон квартиры Володи.
– Инна, а что ты скажешь, когда все узнают, что ты не беременная?
– А я после свадьбы поскандалю с его предками из-за чего-нибудь, а потом сделаю вид, что у меня произошёл выкидыш. Так что они себя ещё и виноватыми будут чувствовать, что их сынуля потерял наследника. Ладно, всё, побежала я. Пока.
Наконец-то пришло письмо от Вадима. Он писал, что сильно соскучился, но с приездом в Москву ничего не получается. Всё письмо было пронизано тоской. Верочка подсчитала, что слово «люблю» было написано семнадцать раз. Она прижала письмо к груди, слёзы грусти заскользили по её щекам, но в то же время на губах сияла счастливая улыбка.
«Он безумно скучает! Он меня очень любит! Как это прекрасно!!!»
– Вера! Вера, иди сюда! – послышался резкий голос Николая Ефимовича.
Вера чертыхнулась. Ей так не хотелось сейчас ни с кем общаться. Но она покорно вышла из комнаты.
– Что случилось?
Николай Ефимович стоял в коридоре, растерянно сжимая телефонную трубку, из которой слышались короткие гудки отбоя.
– Мне письма не было?
– Сегодня – нет.
– А раньше ты не видела письмо от Краснова?
– От Краснова? Нет. Не помню.
– Вспомни. Ведь письма всегда ты берёшь у вахтёра. Куда ты дела это письмо?
Голос Николая Ефимовича становился всё громче, а лицо от гнева побагровело. Вера испуганно захлопала глазами.
– Я никуда его не дела.
– А куда же оно пропало? Ты его выкинула? Потеряла? Спрятала? – кричал в бешенстве Николай Ефимович.
– Я не… не… – всхлипнула Вера.
На крик пришла Анна Брониславовна.
– Что случилось? – сначала удивилась она, но потом, взглянув на Веру, нахмурилась. – Опять она что-то натворила?
– Она потеряла письмо от Краснова! Ты представляешь? Она… – Николай Ефимович схватился за сердце.
– Боже мой! – воскликнула Анна Брониславовна. – Успокойся, тебе нельзя нервничать. Сядь. Глаша! Неси скорее валидол.
Анна Брониславовна усадила мужа в кресло, дала ему лекарство и, нежно гладя его по плечу, уговаривала:
– Тише, тише, тише… Не нервничай. Подумаешь, письмо, стоит ли так из-за него переживать? Если Краснову надо, так он ещё напишет или позвонит.
Николай Ефимович как-то сжался, руки его безвольно лежали на коленях, а пальцы заметно дрожали. Кровь отхлынула, сделав его теперь мертвенно-белое лицо ещё более постаревшим.
– Анечка, он умер, – простонал Николай Ефимович, – он застрелился! Мне позвонил Крылов и рассказал, что сегодня утром его нашли на даче. Перед… перед смертью он написал записку. О чём там говорится, Крылов не знает.
– Какой ужас! – охнула Анна Брониславовна. – Как же он на такое решился?!! У него же жена, сын… Надо позвонить им, выразить соболезнование.
– Я только что звонил. Его жена со мной разговаривать не захотела. Сказала, что я тоже виноват в смерти Василия Ивановича. Он месяц назад прислал мне письмо, где просил о помощи. Он так ждал, что я хоть что-то сделаю! И, не дождавшись даже моего телефонного звонка, он понял, что рассчитывать ему не на кого и… – голос Николая Ефимовича задрожал, он закрыл лицо ладонью. – Аня, я ведь ничего не знал! Я даже не знаю, что у него случилось. Где же то проклятое письмо?
– Подождите, вы сказали, его звали Василий Иванович? – робко спросила Вера.
