Лидия Борисовна Горина так долго ждала того момента, когда ее сын встретит ту самую женщину. Впервые, в жизни ей было все равно сколько этой девушки лет, какое у нее образование, из какой она семьи и насколько она красива. Всю свою жизнь ее волновало лишь счастье единственного сына, самого важного мужчины в её жизни, пусть даже она никогда не говорила об этом вслух. Сейчас, Горина смотрела в родные васильковые глаза и готова была танцевать от счастья, даже под ужасную современную музыку, от которой у нее болела голова. Кажется, сердце ее сына наконец-то начало таять…
Глава 29
В жизни каждой женщины, хотя бы раз, бывал такой случай (очень-очень много раз, кого мы обманываем), когда она, стоя перед зеркалом и оглядываясь назад на гору одежды, что она достала из своего безразмерного шкафа, приходит понимание неизбежного — ей нечего надеть! Я, не исключение, меняю уже четвертый наряд за последние сорок минут. На самом деле, все довольно просто, «нечего надеть» своеобразный крик о помощи для каждой женщины, в жизни которой наступает черная полоса. Вот и я, смотря на свою несчастную мордашку в зеркало, отчетливо понимаю, что выходить из своего пряничного домика не хочу. Не потому, что мне нечего надеть, а потому что боюсь встретиться с Константином. В последнее время наши отношения свернули на опасную дорожку, и я пока не придумала, как нам вернуться на прежний путь.
— Нет, это платье вообще стоит выкинуть, — говорю, смотря на себя в зеркало. Все-таки не стоило покупать это синее шифоновое платье в розовый горох.
— А это сжечь, — вздыхаю, бросая на пол шорты с принтом зебры и топик к ним.
В горе одежды нахожу хлопковый сарафан молочного цвета на пуговицах, с рукавами фонариками и аккуратным белым воротником. Поднимаю его перед собой и вспоминаю, взяла ли с собой плетеные босоножки, которые купила в Дубае в прошлом году. Да и соломенная шляпка здесь бы отлично смотрелась.
— А вот это я бы оставила, — послышался мелодичный женский голос со стороны двери и я, быстро повернув голову, удивленно округлила глаза.
Аккуратно прикрыв за собой дверь, ко мне зашла взрослая женщина, которой на вид было не больше пятидесяти. Светлые волосы были забраны в низкий пучок, который был подвязан атласным платком насыщенного голубого цвета, покрывающим голову. Голубые широкие штаны и шифоновая блузка сидели на женщине будто влитые, словно каждый предмет ее гардероба был сшит на заказ. А модные бежевые мюли прекрасно дополняли образ — передо мной стояла если не икона стиля, то точно ее родственница.
— Прошу прощения за вторжение, я стучала, — улыбнулась незнакомка, машинально коснувшись кольца с жемчугом на безымянном пальце левой руки.
— Я, наверное, не слышала, — покачала головой, кладя платье на кровать. — Настя, очень приятно, — улыбнулась, подходя к неожиданной гостье и протягивая ей руку.
— Лидия Борисовна, взаимно, — кивнула мне женщина, пожимая мою протянутую ладонь. — А платье и вправду прекрасное, — улыбнулась она.
— Вы, наверное, ищите Константина Владимировича? Я могу Вам чем-нибудь помочь? — спросила Лидию Борисовну. Конечно, мне бы не хотелось лишний раз сталкиваться с вышеупомянутым мужчиной, но папа всегда учил меня помогать окружающим. Якобы, это признак хорошего воспитания.
Неожиданная гостья на мгновение задумалась, не переставая внимательно изучать мое лицо. Стало немного жутко, но ее такая искренняя и добрая улыбка, а еще эти…глаза, не смогли бы оставить равнодушным даже ледышку-Константина.
— Знаете, Настя, — протянула Лидия Борисовна, снова машинально дотронувшись до кольца на пальце. — Мне, действительно, необходимо встретиться с Константином Владимировичем. Вот только нигде не могу его найти, — пожала она плечами. — Может, если Вас не затруднит, Вы проводите меня? — спросила женщина и снова эти ее глаза, которые смогут растопить ледники. И почему они кажутся мне такими знакомыми…
— Конечно! — воскликнула, улыбнувшись. — Только переоденусь, — смущенно добавила.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Оу, — доброжелательно улыбнувшись протянула Лидия Борисовна, приложив ладонь к груди. — Не буду мешать, я подожду Вас на улице, — кивнула и скрылась за дверью.
Через пять минут я уже вышла к Лидие Борисовне, которая стояла в тени дерева и с кем-то беседовала по телефону. Мне пришлось в спешке натягивать на себя найденный сарафан и искать в чемодане плетеные босоножки. Хорошо, хоть с прической заморачиваться не пришлось — небрежная коса и соломенная шляпка со светлой лентой быстро исправили ситуацию.
— Передай Аркадию Анатольевичу, что меня пару дней не будет в городе, — услышала я обрывки разговора Лидии Борисовны. — Дорогой, мне абсолютно все равно на делегацию из Женевы! — культурно послала она кого-то. — Я не единственный историк-экскурсовод, да и у меня заслуженный отпуск! — недовольно произнесла женщина. — Думаю, тебе не составит труда рассказать о творчестве Фридриха, Овербека, Брюллова, Венецианова и других, дорогой, — обратилась она к собеседнику. — Тем более, данная экспозиция находится в галерее уже больше месяца, — тяжело вздохнула женщина, взглянув на время на наручных часах. — Все, больше не могу говорить! — прервала женщина тараторящего на том конце провода человека. — У меня утренняя прогулка, всего доброго.
Женщина отключила телефон и, положив его в карман брюк, повернулась ко мне. Она растянула персиковые губы в приветливой улыбке и подошла ближе.
— Прошу прощения, что заставила Вас ждать, Настя, — с сожалением произнесла Лидия Борисовна. — Работа не отпускает, — пожала она плечами. — Простите за такой нескромный вопрос, а Вы кем работаете? — спросила женщина, аккуратно взяв меня под руку. Мы пошли в противоположную от дома Константина сторону, вглубь фермы.
— Я блогер, — ответила, немного засмущавшись. Обычно, люди, услышав ответ, пренебрежительно фыркают и морщат нос. Меня это уже давно не обижает, ведь каждый рассуждает исходя из широты собственных взглядов. У кого-то, к сожалению, они слишком узкие.
— Интересная работа, наверное, — с любопытством протянула женщина, снова меня удивив. Лидия Борисовна была не похожа ни на кого из моих знакомых, она была словно из другого времени. Такая утонченная и элегантная, что захватывало дух.
— И журналист, — добавила, забыв о своем прикрытии. — Эта работа не так интересна, — усмехнулась, ища глазами Константина.
— Работа должна приносить удовольствие, иначе какой в ней смысл, — пожала плечами Лидия Борисовна в ответ. — Мой отец всегда говорил: «Те, кто любят свою работу — либо идиоты, либо самые счастливые на свете люди.», — улыбнулась она.
— Ваш отец был мудрым человеком, — кивнула, увидев вдалеке Цезаря. Не нужно было быть гением, чтобы понять — если Цезарь не в доме или не со мной, то, значит, с Константином. Горин где-то поблизости, поэтому мне, как можно скорее, нужно бежать, бежать и не оглядываться, если не хочу столкнуться с обладателем холодных васильковых глаз.
— Самым мудрым из тех, кого я знала, — с нотками грусти в голосе ответила мне Лидия Борисовна, пройдясь по мне любопытным взглядом. — Вы нервничаете, Настя, — заметила она, остановившись на моем лице. — Что-то случилось? Или Вы чего-то боитесь.
— Встретиться с хозяином фермы, — выпалила не подумав, поймав на себе насмешливый взгляд женщины.
— Поделитесь? — спросила Лидия Борисовна, подмигнула мне. — Между нами девочками, — засмеялась она.
— Неловкий разговор, — пожала плечами. — Константин…кхм…Владимирович неправильно меня понял, а я на него накричала. Сказала, что он мне не нравится и никогда не понравится, — покачала головой, тяжело вздохнув. — Наверное, мне стоит извиниться, но я не знаю, как!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Лидия Борисовна остановилась, внимательно посмотрела на мое печальное выражение лица и ее губы растянулись в загадочной улыбке. Кажется, я уже говорила, что эта женщина иногда пугает меня. Спустя долгие пару минут молчания она протянула к моему лицу руку и кончиками пальцев с идеальным французским маникюром приподняла мой подбородок. Теперь я смотрела в ее красивые, добрые васильковые глаза.
