не останется и мокрого места.
И главным стержнем станет мой собственный проект – Бо Янь, который думает, что умеет телепортироваться.
Этой ночью, когда Бо Янь яростно захлопнул за собой дверь, я услышал рев мотора, двигающегося по тихой аллее.
Глупый студент двадцать первого века, идиот, которого ни одна школа не хотела брать, но была вынуждена. Его психика была такой хрупкой, подобно шелкопряду, плетущему свой кокон: чем большей нитей он сплетает, тем сложнее выбраться.
В начальной школе на третьем году обучения я хранил у себя в пенале шелкопряда. Когда начинался куколочный период, и шелкопряд прятал себя в кокон, я ручкой делал несколько дыр, разрывая нити. И так снова и снова, пока у него не осталось сил закончить работу. Его тело стало бледно-желтым и вскоре он свернулся в клубок и умер. Жалкое создание.
Ну, я немного отвлекся.
Не студент, а катастрофа вроде Бо Яня, даже после того как его поимели в зад, причинял неудобства, разбудив всех ночью ревом своего байка. Типичный позор общества, он просто не может не быть занозой в заднице.
Я снова отклоняюсь от темы. Каждый раз, когда я говорю о Бо Яне, меня уносит слишком далеко.
Я сделал свой шаг, как только Бо Янь покинул дом.
Я взял большой полиэтиленовый мешок и зашел в его комнату. Первым делом я добавил снотворное в его недопитую колу (Неважно, когда и где, все привычки приводят к ухудшению здоровья. Инь Ру, на удивление, мастер в этом). Я зашел в комнату Го Ли и засунул тело слегка разложившегося Линь Ху в мешок. На всякий случай завязал мешок на два узла.
В предвкушении я облизнул губы языком.
Я представлял выражение лица Го Ли, наполненное болью и горечью, когда он обнаружит, что тело пропало. Я не мог дождаться, когда увижу его.
Я выглянул в коридор, выдохнул и потащил ужасно тяжелого мертвеца в лифт. Я нажал кнопку.
Пип!
Старый лифт ужасно медленно двигался. Долго тянувшееся время и отдающий в уши скрип шестеренок заставляли мое сердце громко стучать. В такие моменты я был готов поверить в истории о привидениях.
Время ползло со скоростью улитки в этом лифте по сравнению со временем у экранов мониторов.
Мой желудок вскипал от факта нахождения в этой ловушке с трупом в руках, но сейчас я не чувствовал страха. По сравнению с эпизодом, когда я находился с трупом в одной комнате с Инь Ру, это было просто детской шалостью.
Я опустил голову и пнул мешок. Не знаю, куда пришелся мой удар. Я попытался улыбнуться.
Сейчас любая улыбка была самой хладнокровной. Я выглядел как настоящий киллер, опытный киллер.
Не могу объяснить почему, но ямочки на щеках, которые у меня обычно вылезали при улыбке, сейчас не появлялись.
Значит ли это, что во мне еще осталась частичка человечности?
Значит ли, что когда я смогу смеяться в лицо трупу, я стану хладнокровным монстром?
Нет, я никогда не видел, как Инь Ру делала подобные вещи при своих жертвах, ни намека на улыбку.
Нет, не припомню такого.
Если убийства не делают Инь Ру счастливой, то в чем причина?
Этот бессмысленный вопрос продолжал сверлить мою голову. Внезапно лифт остановился и зеленые металлические двери открылись. В тот момент, когда я собирался вытащить тело Линь Ху, я поднял голову, и надо мной появилась тень.
Снаружи стояла улыбающаяся Инь Ру, держа в руках примерно такой же по тяжести мешок.
Я знал, что это за чертов мешок. Я видел его уже.
Она могла избавиться от него в любой момент, но именно в такой критичный момент ей надо было столкнуться со мной.
Должно быть, звук металлических дверей прервал ее от размышлений.
Должно быть. Должно быть она делала это намеренно.
— Вы правильно поняли, – вежливо улыбнулся я. – Иногда я выкидываю мусор поздно ночью.
— В таком случае, не должны ли вы ехать вниз? – улыбаясь, Инь Ру затащила мешок в уже и так полный лифт.
— Должен, но я бываю странным, ха-ха. – посмеялся я.
Странно, скорее всего понимание того, что внутри ее мешка труп, как и у меня, похожесть ситуации в который мы оказались, будто сообщники, вызывало у меня азарт.
Кряк.
Открыв дверь, и я спокойно вытащил Линь Ху из лифта. То, как тело в мешке выпячивается в своих очертаниях, натолкнуло меня на мысль: даже без конечностей, покалеченное тело в мешке все равно напоминало тело.
Ну и что с того?
Пока двери не закрылись я остановился и повернулся к ней.
— Так, а что у вас в мешке? Воняет! – я изобразил недовольство, нахмурившись.
— Ничего, просто всякое барахло, – Инь Ру улыбнулась, двери лифта закрылись.
— Хах, я просто подумал, что там тело. – я притворился, что пошутил, глядя как хорошенькое лицо Инь Ру потихоньку опускается вниз по шахте лифта, все дальше и дальше (двери в старых домах имеют сетчатые двери – прим. пер.).
И исчезло.
Открыв дверь, я заметил, что моя рука, державшая серебряную ручку двери, трясется, не силах остановится.
Во всех стычках с моим темным наставником, в первый раз я не колебался.
Я снова пнул тело, еще жестче.
Бах! Прямо в лицо.
Раз уж мы зашли так далеко, уверен, самые внимательные поняли, что я собираюсь делать дальше.
Забавно, возможно ли, что никто не догадался?
Возможно, я больше не просто смертный.
Я смотрел на мешок в углу комнаты, который выглядел как скрученный ребенок.
Не уверен, покоится ли он с миром - мертвецы же ничего не чувствуют, поэтому я думаю, что он не будет против, если я пну его по лицу еще раз.
Удар оказался болезненным.
У всех мертвецов мускулы становятся стальными.
Бо Янь не возвращался до полудня; звук распахиваемых дверей разбудил меня.
Для ленивого и бесполезного студента вроде Бо Яня полезно быть циничным. Критикуя общество можно создать ложное представление. Это придает ему интеллигентный вид в общем.
Я наблюдал за передвижениями Бо Яня через экран: на лице было несколько новых царапин, уголок рта разбух. Скорее всего, он с кем-то подрался, чтобы выпустить гнев.
— Почему ты не идешь работать на поле, крепыш? – издевался я.
Бо Янь допил колу и сел за ПК играть в свои игры. Медленно, в процессе боя на пляже Омаха на побережье Франции, его голова упала на клавиатуру.
Бой, конечно, не прекратился из-за этого, и пулеметы из вражеских бункеров
