Читаем без скачивания Драконья гавань - Робин Хобб

Меркор поднял голову и огляделся по сторонам, как будто оценивая обстановку.

— И драконам не стоило бы. Мы теряем день. Пора нам всем поесть и отправляться в путь.

Без дальнейшей суеты золотистый дракон подошел к краснобрюхой рыбине, склонил голову и невозмутимо принялся за еду. Несколько драконов подобрались к скату. Маленькая красная Хеби первой вонзила в него зубы. Люди отошли назад, уступая драконам место. Никто из них, похоже, не собирался пробовать рыбу.

На обратном пути к брошенным постелям и лагерному костру Лефтрин подал Элис руку. Та оперлась на нее.

— Тебе стоит как можно скорее переодеться, — заметил капитан. — Сегодня вода в реке мягкая, но чем дольше она касается кожи, тем вернее появится раздражение.

И, как если бы его слова что-то подтолкнули, Элис тут же обратила внимание на то, как ворот натирает шею, а пояс брюк впивается в кожу.

— Пожалуй, мысль здравая.

— Еще бы. Что на тебя нашло, что ты взялась рыбачить вместе с Тимарой?

Элис слегка ощетинилась, уловив в его голосе нотку изумления.

— Мне хотелось научиться чему-нибудь полезному, — сухо сообщила она.

— Более полезному, чем изучение драконов? — уточнил он примирительным тоном, что едва не оскорбило ее еще сильнее.

— Я знаю, что мои исследования важны, но не уверена, так ли уж они полезны в этом походе. Если бы я обладала более практичными навыками, вроде добывания пищи…

— Ты не находишь, что сведения, только что полученные тобой от Меркора, вполне полезны? Не уверен, что кому-то еще удалось бы выудить их из него.

— Сомневаюсь, что они так уж важны, — возразила Элис.

Она постаралась сохранить боевой настрой, но Лефтрин слишком хорошо знал, как ее умиротворить. К тому же его взгляд на их разговор с драконом заинтересовал ее.

— Да, Меркор прав в том, что рыба не стоит на месте. Рыба движется. Но и ты права в том, что до сих пор подобные виды нам не попадались. То есть можно предположить, что мы стали ближе к тому месту, где эта рыба обитала прежде. Если ее предки пришли из озера, питавшего реку, которая протекала мимо Кельсингры, значит, мы все еще движемся в верном направлении. У нас еще есть надежда отыскать город. А то я уже начал опасаться, что мы минуем место, где он стоял, и даже не заметим.

Элис была ошеломлена.

— Я даже не задумывалась об этом.

— Что ж, сам-то я в последнее время немного размышлял на эту тему. Твой друг Седрик так болен, а ты так пала духом, что я уже начал задаваться вопросом, есть ли вообще смысл двигаться дальше. Может, это лишь бесцельный поход никуда. Но этих рыб я считаю знаком, что мы на верном пути, и стоит двигаться дальше.

— Но как долго?

— Пока не сдадимся, я полагаю, — ответил капитан, помолчав.

— И когда же это произойдет?

Зуд под одеждой перерос в жжение. Элис зашагала быстрее. Лефтрин ничего не сказал на это, только прибавил ходу, чтобы не отстать.

— Когда станет ясно, что дело безнадежно, — проговорил он тихо. — Если река обмелеет настолько, что даже «Смоляной» не сможет пройти. Или же если придут зимние дожди, и вода станет слишком глубокой, а течение таким сильным, что мы не сможем его одолеть. Вот что я говорил себе поначалу. Но, честно говоря, Элис, все обернулось совсем не так, как я ожидал. Я думал, к нынешнему времени все драконы уже перемрут или окажутся при смерти, а хранители заболеют, покалечатся или просто разбегутся. Но ничего подобного не произошло. И я привязался к этой молодежи сильнее, чем готов признать, и даже восхищаюсь некоторыми драконами. Например, этим Меркором. Он смел и отзывчив. Он нырнул за Тимарой, когда я уже считал ее мертвой. Крепкая, однако же, девица, — усмехнулся Лефтрин и покачал головой. — Ни слез, ни нытья. Просто встала и ушла. Они взрослеют с каждым днем — и хранители, и драконы.

— И куда быстрее, чем можно было ожидать, — согласилась Элис и распахнула пошире ворот. — Лефтрин, я, пожалуй, побегу к баркасу. У меня вся кожа горит.

— Что ты имела в виду? — окликнул ее капитан, но она не ответила, только припустила бегом, легко оставив его позади. — Я принесу тебе чистой воды, — прокричал он ей вслед.

А она бежала к «Смоляному», и кожа ее пылала.

Синтара вышагивала по берегу, прочь от рыбы, которую благополучно вытащила на берег, когда все остальные запросто могли ее упустить. Она не откусила ни кусочка. И виновата во всем была Тимара, не убравшаяся с дороги, когда драконица вошла в воду.

Люди были настолько бестолковы, что Синтара с трудом их терпела. Чего ожидала от нее девчонка? Что драконица превратится в обожающую ее домашнюю зверушку? Или попытается заполнить каждое мгновение ее комариной жизни? Если ей нужна компания такого рода, пусть заведет любовника. Она совершенно не понимала, зачем люди ищут столь тесных отношений. Неужели им мало собственных мыслей? Зачем они ждут, пока другие утолят их нужды, вместо того, чтобы позаботиться о себе самостоятельно?

Горе Тимары напоминало жужжащего в ухе комара. С тех пор как кровь Синтары брызнула ей на лицо и губы, драконица постоянно, к собственному неудовольствию, ощущала девчонку. И в том не было вины Синтары; она вовсе не намеревалась делиться с хранительницей кровью или создавать между ними связь, которая останется навсегда. И, безусловно, не решала ускорить перемены, происходящие в Тимаре. У нее не было ни малейшего желания создавать Старшую, не говоря уже о том, чтобы уделять ее выращиванию потребное внимание и время. Пусть остальные задумываются о столь старомодных забавах. Жизни людей смехотворно коротки. И даже если дракон изменит кого-то из них так, что его век продлится в несколько раз дольше, он все равно охватит лишь малую долю драконьего существования. Так стоит ли возиться, создавать Старшего, привязываться к нему, если он все равно вскоре умрет?

Теперь Тимара ушла куда-то в одиночку, дуться. Или горевать. Порой разница между этими двумя состояниями казалась Синтаре ничтожной. И вот девчонка ревет, как будто бы слезы могут что-то исправить, а не просто неопрятно выражают человеческое отношение к любым трудностям. Драконица совершенно не желала разделять с Тимарой ощущения: жгучие слезы, текущий нос, саднящее горло. Ей хотелось рявкнуть на девчонку, но она понимала, что от этого та завоет еще горше. Поэтому, скрепя сердце, Синтара бережно коснулась сознания Тимары.

«Тимара. Пожалуйста, хватит этих глупостей. Это лишь доставляет неудобства нам обеим».

Отторжение. Вот и все, чем ответила ей девчонка. Даже не связной мыслью, а лишь тщетной попыткой вышвырнуть дракона из сознания. Да как она смеет так грубить? Как будто Синтаре интересно, что там с ней происходит!