к ряду коек, закрытых белыми покрывалами и отделенному от остальной части бункера бетонной стеной с небольшой железной дверью у входа.
Откинув полог с кровати у задней стены, санитарка сказала:
– Мы пришли. Но прошу вас соблюдать дистанцию.
Она указала рукой на жирную черную черту нарисованную примерно в шаге от койки. Таким образом она дала понять, что эту черту мы не должны пересекать ни в коем случае. Кивком головы я подтвердил, что все понял.
От койки пахнуло горелым мясом. Присмотревшись, я понял, что у человека лежавшего на ней отсутствовала большая часть нижней челюсти. Ее частично заменили временным протезом достаточно подвижным чтобы говорить. Лицо с одной стороны было сплошным окровавленным куском мяса. Поверх вытекшего глаза была наложена марлевая повязка. Камуфляжная куртка была распорота, на груди зияла огромная рана. На нее наложили прозрачный пласт гелевой кожи, чтобы остановить кровотечение, но ранение было слишком серьезным и несовместимым с жизнью. Столько крови натекло на пол и пропитало постель что он умер бы от кровопотери, даже если бы остальные органы были в порядке.
– Рядовой Слохан? – начала разговор Обелия.
Глава 13
– Рядовой Слохан?
– Вот же задница, – выругался лежавший на койке солдат. – Похоже, я и вправду влип.
– Рядовой Слохан? – уже более строгим голосом повторила Обелия.
– Так точно, мэм.
– Мы уже встречались раньше. Если вы помните?
– Да помню, мэм.
– Отлично. Я хотела представить Мастера Лангена. У него есть вопросы по поводу вашей последней операции. Он представляет Ордос Багровых Кулаков.
Раненый попытался приподняться, чтобы получше разглядеть высокого воина в доспехах: – Виноват, Ваше Святейшество. Не могу отдать честь.
Взгляд Слохана сосредоточился на моей фигуре. Какое-то мгновение он казалось не мог сфокусироваться, словно рост моего тела был слишком велик для ограниченного пространства этого бункера.
Наконец он улыбнулся остатками рта.
– Надо же. Я и не думал, что доведется вживую столкнуться со святыми воинами Богов Порядка… Инквизиторы! Когда… когда я был маленький, то думал что вы – это просто сказки.
Я подошел почти вплотную к койке. Стараясь при этом не морщиться от тошнотворного запаха горелой плоти. В полном боевом снаряжении, высотой чуть ли не в полтора человеческого роста я знал, что произвел устрашающее впечатление на воображение умирающего солдата.
– Не сказки, – как можно ласковее проговорил я. – Мы здесь по той же причине что и вы. Пытаемся спасти этот мир от гниения Хаоса.
Слохан выгнулся дугой и закашлялся. В ранах на его груди проглядывалась серая масса легких.
– Я… понимаю, – выплюнув сгустки крови, ответил он хриплым голосом.
– Тогда расскажи, что ты видел, – потребовал я.
– Расскажи ему то, о чем ты поведал мне ранее, – вежливо попросила Обелия.
Еще раз прокашлявшись Слохан начал говорить:
– Мы вышли всемером. Капитан сказал, что мы идем… – рассказ прервал очередной сильный приступ кровавого кашля. – Идем южным маршрутом, чтобы успеть в предгорья до темноты. Должно быть накануне сошла лавина, путь был заблокирован, поэтому мы двинулись в обход вдоль Бледного Хребта.
Замолчав, Слохан неожиданно посмотрел на меня: – Надо было нам повернуть назад.
Обелия взяла в руки стопку листов с распечатками выползающими из установки жизнеобеспечения. Она выразительно глянула на меня. Я понял этот взгляд. Неровные линии жизненно важных показателей на листах означали, что раненый долго не протянет.
Следовательно, мне надо было ускориться. Успеть выведать у него как можно больше сведений.
– Продолжай, солдат, – приказал я.
– По данным местной разведки в предгорьях находилось гнездо младших демонов. Нам было приказано уточнить местоположение противника и передать эту информацию в штаб.
– Что произошло, когда вы достигли места назначения? – спросил я.
– Сначала все было хорошо, – взгляд Сохана потускнел, он погрузился в мир неприятных воспоминаний. – Мы быстро нашли гнездо в одной из пещер в предгорьях. Капитан велел подползти поближе, чтобы определить примерную численность демонов.
Неожиданно он замолчал и уставился в потолок. Слишком многое предстало перед его внутренним взором, чтобы изувеченный боец мог распознать что-нибудь реальное. Его мысли путались, а разум снова погрузился в кошмар пережитого ужаса.
– Продолжай, солдат, – поторопил я.
Тело Слохана мелко задрожало. Он будто снова очутился в той жуткой пещере.
– Вдруг из-под земли полезло… что-то, – испуганным голосом пролепетал раненый. Страшные картинки прошлого переплелись в его голове и запутывали сознание. Казалось, он не может отличить прошлое от настоящего.
– Руки и лица… Они начали вопить. Капитан погиб первым. Нам пришлось бросить его. Он просто расплавился. Затем спятил Толлен и начал по всем стрелять. А я просто побежал. Побежал прочь.
– Что было потом?
– Я бежал по гребню. Кажется, я тоже горел. Эти непонятные твари вырастали прямо из снега. Мне удалось добраться до вершины и я открыл огонь. Чертово лазружье раскалилось докрасна. А потом драпанул вдоль хребта надеясь уйти от всего этого. Но я все же оглянулся один раз.
Я опустился на колени рядом с койкой Слохана, встав на одном уровне с его лицом.
– Что ты увидел?
Уцелевший глаз раненого повернулся в орбите, из него текли слезы.
– Их были десятки, – еле слышно выговорил он. – Десятки!.. И все по ту сторону Бледного Хребта.
– Как они выглядели? – спросил я.
– Огненные демоны, – выдавил Слохан. – Некоторые летали. А другие словно призраки выползали из-под земли. Огромные существа. Чудовища они ждали нас словно скот на бойне. Потом ветер разогнал облака и показались звезды. Вся долина была залита кровью. Горные ручьи оттаяли и из них тоже текла кровь. Я слышал, как они поют, восхваляя своих Богов. Этот язык был нечеловеческий. Та речь была прямиком из Бездны.
– Как они были вооружены? – выкрикнул я. – Среди них были Магосы?
– Я не знаю, – отозвался Слохан. – Но в воздухе тоже были монстры, с крыльями. И он… самый главный… он правил этими существами словно король.
– Кто? – быстро спросил я, склоняясь к лицу раненого. – Кого ты видел?
– Он был словно Бог. Хоть и выглядел как человек. Но его глаза… они были словно бездонные колодцы… и этот взгляд… смотрел прямо в душу, пожирая все светлое и доброе что есть и будет в твоей жизни.
– Какого цвета были эти глаза? – закричал я.
