– Вы тоже наблюдатели, – сделал неоспоримый вывод Орлис. – У вас как устроена жизнь: есть много разных племен или уже налажено единое управление? Я полагал, что за столицей приглядывает Арха.
Ампари дружно огляделись, убеждаясь в отсутствии поблизости людей, способных услышать столь нестандартные и подозрительные рассуждения. Еще раз изучили странного мальчика. Потом старший сосредоточенно нахмурился и заговорил. Орлис отметил: несколько первых дней Арха точно так же коверкал слова. Потом наловчился произносить без искажения, то есть неотличимо от говора местных жителей. Слух у ампари тонкий, и обучаются они быстро.
– Мое имя Фоэр, это Шарим. Ты давно видел лорда Арху? Он здоров?
– Я Орлис. Видел его без малого два дня назад. Очередную записку он мне прислал с утра, но я еще плохо умею читать на здешнем языке. Судя по всему, он в порядке. Идемте, я поселю вас там, где устроился сам. Деньги на оплату жилья есть?
– Тебе дать монетку? – весело прищурился Шарим.
– Не откажусь. Без денег иногда сложно, но воровать я не могу. Противно… и к тому же мама меня так воспитает – вовек не забуду. А рассказывать ей про крайнюю необходимость бесполезно, – пожаловался Орлис. – Вот записка.
Фоэр бережно принял клок пергамента, прочел, довольно кивнул. Почерк друга Архи он ни с каким иным не перепутает! Переговариваясь и слушая рассказ Орлиса о том, как Большая охота добралась до столицы, ампари и их проводник миновали несколько переулков и оказались возле пекарни, на высоком крылечке которой сидел задумчивый и мрачный сотник. Внешности новых друзей солнечного ребенка он ничуть не удивился. Глянул на обоих мельком, со смесью неодобрения и раздражения. Тяжело вздохнул – и Орлису стало неуютно от дурного предчувствия.
– Гнусный мальчишка! Из-за тебя рушится жизнь и теряет смысл вся моя вера. Ты хоть понимаешь, как это больно? И что мне думать? Родное дитя Адалора без отвращения общается с отродьями. Вон, еще двоих выудил невесть откуда… И не води бровями! Это есть истина, очевидная для моих глаз. Тот тварий сын на острове не исполнял ничего гнусного, я знаю. Что мне теперь, со службы уйти? Или вас всех сдать скопом, чтоб не мучиться.
– Трудная задача, если скопом, – предположил Шарим. – Мы ведь не согласимся.
– Ты в столице людей, – тихо молвил Фоэр. – Не дерзи и прекрати недооценивать их. И сверх того имей уважение к старшим, слушай, а не трепли языком.
– Именно слушай, – грустно кивнул сотник. – Маэстро совсем плох. За жизнь он держится, как распоследний упырь. Смотреть страшно, клянусь белым светом Адалора. Так боится его суда, что готов на все… Хотя проповедовал нам перед Большой охотой, что чада Белого певца должны радоваться встрече с подателем жизни, коль не грешны.
Сотник смолк и некоторое время сидел, бессмысленно глядя в мостовую. Орлис испуганно отметил, что у мужчины дрожат руки. Не крупной дрожью, но безостановочно, словно его всерьез знобит.
– Как действует ваше тварье убеждение? – тихо уточнил сотник, не поднимая головы. – Может, я уже поддался и себя не помню, а?
– Для настоящего воздействия требуется постоянный контакт в течение по меньшей мере полной связки, – отозвался Фоэр, устраиваясь рядом и передавая сотнику флягу. – Ощущаться может по-разному. Часто внушению сопутствует неспособность вспомнить сны. Еще допустимо небольшое головокружение, даже двоение в глазах, но это реже. Восторг уверенности в себе и несомненности решений тоже бывает. Или резкое повышение оценки своих возможностей. По-разному действует, понимаешь?
– Все, что перечислил, не мой случай, – хмуро отметил Дифр. – Жалко мне его.
– Что-то произошло? – испугался Орлис.
– Ночью у маэстро приступ был, – поморщился светец. – Понесли его из спальни прямиком в башню. Там до сих пор и он, и все прочие высшие. Как я понимаю, Златоголосый до следующей ночи не дотянет.
– Дальше, – мягко попросил Фоэр.
– Что – дальше? – Светец уткнулся лицом в ладони. – Тошно мне. Лучше бы я ничего не видел и не слышал. Маэстро хрипит и требует крови, как озверевший упырина. Служители то руки Архе режут, то норовят остановить кровь. Потому что самим полечиться не вредно. Одного уже крепко скрутило, приступ у него, трясется весь. Внизу, под башней, людишки служителей и грифов бегают, записочки беспрестанно носят. Через моих светцов наверх, в башню передают. Те ко мне несут. Всякого я начитался, покуда служители смекнули, что к чему, да нас от охраны отстранили. Гласеней недоученных поставили да глухих стражей, что для особых случаев предназначаются. Но прежде того кой-чего я передал. И несколько клоков утаил.
Сотник обреченно смолк и полез в потайной карман, расстегнув кафтан почти до самого пояса. Перебрал кривые мятые обрывки. Выбрал два и сунул в руку Фоэру. Тот расправил, прочел и задумался. Шарим некоторое время терпеливо ждал пояснений, потом не выдержал и стал их добиваться активно и шумно. Старший ампари осмотрелся и решительно потащил всех в дом, подальше от посторонних глаз и ушей.
– Там все кровью залито, – очнулся сотник, устроившись на скамье и напившись воды, поданной Фоэром. – Арха совсем бледный, но, нелюдь проклятый, выглядит довольным. Он им о щелях на острове Ролла поет почище гласеня. Внушает, значит. Признаки, что ты мне сейчас указал, имеются: служителей распирает от собственной значимости. И головокружение у них самое настоящее. Самое противное то, что никому, кроме вампира, дела нет до демонов и угрожающей нам войны. Орут – себя не слышат. Пробуют определить имя нового маэстро, но пока не могут выбрать, кто им выгоднее. Я этому нелюдю говорю: беги, пока еще на ногах держишься. А он твердит, что теперь от его слов не отмахнутся. Они с кровью глубоко впитаются.
Фоэр положил на стол две записки, спрятанные сотником, и глянул на Шарима. Подвинул чуть вперед одну.
– Здесь сказано, что самое позднее через три дня в столицу попадет еще один вампир. И Арху можно обращать. Он слишком молод, силен и опасен.
Сотник взял себя в руки, выпрямился и коротко кивнул, подтверждая слова ампари. Указал на вторую записку.
– Мне предложили тайно доставить Арху во дворец, к самому эргрифу. Наш правитель тоже стар. Как и маэстро, он нуждается в крови. Обещает озолотить сотника, то есть меня. Что делать станем? Я не верю, что Адалору угодно то, что творят служители. И еще я думаю, что в Архе теперь уже осталось очень мало крови, решать надо быстро. Демоны придут, он не врал. Кто их отражать будет?
– Выкрасть лорда можно? – деловито уточнил Фоэр.
– Полагаю, нет. Он плох. Выглядит не похожим на себя, каким я его помню по дороге. Весь золотой, кожа только что не светится, с человеком не перепутать. Как вывезем? Опять же, вокруг башни стоят гласени и иная стража. Далее – три сотни светцов. Еще дальше – люди эргрифа, их много и у них свой интерес.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
