— Если мне будет позволено высказаться, то замечу, что мне лично последнее описание нравится больше. — Теперь она массировала поясницу и ягодицы Адама. Его вздохи стали глубже, чаще, сексуальнее.
— Лила, ты веришь в переселение душ?
— Я не знаю. А что?
— Я вдруг подумал, что знаю, кем ты была в прошлой жизни.
— Неужели? И кем же я была, по-твоему?
— Я сомневаюсь, что ты будешь рада это услышать.
Лила наклонилась и начала массировать плечо. Адам открыл глаза.
— Неужели в предыдущей жизни я занималась самой древней на земле профессией?
Он оглядел ее белокурые вьющиеся волосы, волной упавшие на плечи.
— Именно об этом я и подумал.
— Тогда я рада, что это так.
— Ты бесстыжая девчонка, — пробормотал Кавано со смехом и снова закрыл глаза.
Лиле понравились его длинные ресницы, лежавшие на щеке. Честно говоря, ей нравилась каждая черточка его лица. Она втайне любовалась им, размазывая лосьон по спине Адама. Лила равномерно массировала каждую мышцу, сжимая и разжимая пальцы. Прикосновение к его коже обжигало ее. Жизнестойкость Адама ощущалась в каждом мускуле.
Лила так увлеклась массажем и настолько была поглощена своими мыслями, что не услышала, как вошла Лукреция. Только звук хлопнувшей двери вывел ее из задумчивости. Лила торопливо набросила простыню на Адама.
— Вам надо было прийти попозже, — недовольно заметила она. — Мы еще не закончили. Я помогаю ему расслабиться.
— Я вижу, — несмотря на слова Лилы, Лукреция все же подошла к столу. — Я принесла кое-что, что поможет ему расслабиться лучше, чем массаж. Как насчет мартини, дорогой? Как раз такой, как ты любишь.
Адам приподнялся на локтях и протянул руку, чтобы взять стакан.
— Спасибо. — Он отпил глоток и одобрительно кивнул. — Гм… Великолепно.
Они улыбнулись друг другу и выжидательно посмотрели на Лилу. Она не двинулась с места, а обратилась к Адаму:
— Тебе понадобится помощь, чтобы пересесть в кресло.
— Я уверена, что смогу ему помочь, — проворковала Лукреция.
Лила взглядом спросила одобрения Адама. Тот с видом знатока потягивал мартини. Как же ей хотелось вырвать стакан у него из рук и стереть с губ эту глупую ухмылку.
— Хорошо, — сдалась, наконец, Лила. Она направилась к двери. — Я зайду пожелать тебе спокойной ночи, Адам.
— Это тоже ни к чему, — прозвучал хорошо модулированный голос Лукреции, сразу напоминая о полученном ею образовании в хорошей швейцарской школе. — Я буду спать здесь с Адамом, чтобы быть у него под рукой ночью. Если вы нам понадобитесь, мы вас разбудим. Если нет, вы увидите Адама утром во время занятий. Всего хорошего, мисс Мэйсон.
Лила наградила своего пациента яростным взглядом и торопливо вышла.
— Что это такое? — спросил Адам. Лила молчала. — Что это за сооружение? — Девушка опять не проронила ни слова, продолжая работать. Кавано внимательно следил за тем, что она делает. Наконец, его осенило:
— Похоже на параллельные брусья.
— Мои поздравления, — обратилась Лила к Адаму. — Ты только что правильно ответил на вопрос. Что ты хочешь получить в подарок — кольцо с цирконием, пару сковородок с антипригарным покрытием или уик-энд на островах?
— Ты просто прирожденная комедиантка.
— Мое чувство юмора сослужило мне плохую службу, когда в школе мы изучали историю. — Лила собрала тренажер, отошла назад и осмотрела творение своих рук. — Вот так.
— Для чего они?
— Развлекать тебя, пытаясь выполнять на них трюки, я определенно не собираюсь.
— Тогда зачем они?
— Чтобы ты выполнял на них трюки и развлекал меня.
Адам выглядел шокированным и испуганным.
— А еще не слишком рано? Зачем ты их сюда принесла?
— Потому что тебе пора начинать учиться ходить с их помощью.
— Я уже говорил, что ты настоящий шут.
— Я не шучу.
— Я тоже, — резко ответил Кавано. Он так смотрел на тренажер, словно перед ним стояло какое-то дьявольское сооружение. — Я не смогу этого сделать.
Лила громко застонала:
— Избавь меня от этого, Кавано, умоляю. Каждый раз, когда я предлагаю тебе новое упражнение, ты уверяешь меня, что тебе это не по силам. Трапеция, инвалидная коляска, стол для массажа — ты все принимал в штыки. Я это слышала неоднократно, и мне это начинает надоедать. Давай поднимай свою задницу и перебирайся с кровати в кресло.
— В кресло — согласен. Даже против массажного стола я не стану возражать. Но не жди, что я встану на ноги. Я не смогу.
— Попробуй.
— Что?
Лила наклонилась так низко, чтобы ее лицо оказалось рядом с лицом Адама.
— Я предлагаю тебе, трусливый сосунок, хотя бы попробовать.
Она смотрела, как сужаются его зрачки. Адам долго смотрел ей в глаза, потом оценивающе оглядел брусья. Он облизал губы и пробормотал:
— Ладно, я попытаюсь. — Голос его звучал неуверенно. — Но если у меня ничего не получится…
— Ты попытаешься еще раз.
Адам подкатил кресло к брусьям и явно не знал, что делать дальше. Лила встала между брусьями. Она надела на Адама пояс и при его помощи подняла Адама с кресла. Одновременно он держался руками и пытался выпрямиться. Кавано опирался на брусья, пока Лила застегивала специальное крепление для коленей.
Наконец, она распрямилась и спросила:
— Как у тебя с прессом?
— Что?
— Насколько хорошо развит у тебя брюшной пресс? Тебе нужно крепление на уровне живота?
Глаза Адама похотливо заблестели:
— Можешь пощупать и проверить, насколько он твердый.
— Держу пари, что это ты говоришь всем девчонкам, — ответила Лила с ехидной улыбкой.
Принимая молчаливый вызов, Лила положила ладонь ему на живот. Мускулы под теплой, покрытой волосами кожей рефлекторно сократились. Она почувствовала его возбуждение. Они стояли так близко друг к другу, что одновременно ощутили эффект этого прикосновения. Лила чуть сильнее нажала кончиками пальцев. Его мышцы оказались крепкими. Методист по лечебной физкультуре был удовлетворен. Но женщина в ней хотела большего. Лила с сожалением убрала руку.
— Ты, действительно, очень крепкий, — выдохнула она.
— Точно. И мне больше всего на свете нужно стать еще тверже.
Несколько секунд они не отводили друг от друга глаз. Лила первая прервала затянувшееся молчание:
— Давай начнем.
— Покажи мне, что надо делать.
Лила показала, потом стала уговаривать, показывать, подбадривать, помогать. Он орал на нее. Она кричала на него. Они всячески обзывали друг друга. Но еще до окончания занятий Адам все-таки сумел сделать подобие нескольких шагов между параллельными брусьями.
