Джилан понурился.
— Спускайся, Уилл, — позвал Холт, — и познакомься с Джиланом, одним из наиболее беззаботных рейнджеров. — Он укоризненно покачал головой, глядя на Джилана: — Ведь говорил я тебе, говорил. Никогда не пори горячку. Не бросайся очертя голову.
Джилан кивал с удрученным видом. Он приуныл еще больше, когда увидел Уилла, который был еще достаточно юн.
— Похоже, я гнался за матерым лисом и прозевал обезьянку, прятавшуюся на дереве, — посмеялся он над собственной ошибкой.
— Обезьянка, вот как? — заметил Холт. — Я бы сказал, это из тебя сегодня мартышку сделали. Уилл, это Джилан, бывший мой ученик и нынешний рейнджер в удельной вотчине Мерика, хотя чем они заслужили такое наказание — не знаю.
Широко улыбнувшись, Джилан протянул руку Уиллу.
— А я уж было решил, что наконец обыграл тебя, Холт, — весело заявил он и продолжил: — Значит, ты Уилл. Рад познакомиться. Чисто сработано, молодой человек.
Уилл заулыбался, оглянувшись на Холта, и старый рейнджер многозначительно кивнул. Уилл припомнил последний урок, преподанный Холтом накануне вечером: «Раз взял над человеком верх, никогда не злорадствуй. Будь великодушным и найди, за что его можно похвалить. Проигрыш никого не порадует, но человек все равно притворится. Покажи, что ты его ценишь. Похвалой завоюешь друга. Злорадством наживешь только врагов».
— Да, — ответил он и добавил: — Может, научишь меня двигаться так же осторожно. Я видел, как ты шел по лесу. Это было великолепно.
Джилан рассмеялся:
— Не так уж и великолепно, раз ты видел…
Уилл покачал головой, вспомнив, с каким трудом выследил Джилана. А стоило ему об этом задуматься, как его похвала и просьба оказались более искренними, нежели он сам отдавал себе в этом отчет.
— Я тебя видел, когда ты подошел, — объяснил мальчик, — и видел, откуда ты пришел. Но ни разу не углядел, когда ты свернул. Хотел бы я уметь передвигаться так же.
На лице Джилана отразилось удовольствие, которое ему доставила очевидная искренность Уилла.
— Что же, Холт, — заметил он, — я вижу, молодой человек имеет не только талант быть незаметным. У него еще и недурные манеры.
Холт переводил взгляд с рейнджера на ученика. Он кивнул Уиллу, словно одобряя его слова.
— Джилан всегда хорошо умел скрываться, — вставил Холт. — Тебе повезет, если он согласится показать тебе пару приемов. — Подойдя к бывшему ученику, Холт положил руку долговязому рейнджеру на плечо: — Рад тебя снова видеть.
Они дружески обнялись. Затем, отстранив Джилана, Холт окинул его внимательным взглядом.
— С каждым годом — все костлявей, — констатировал он наконец. — Когда ты соберешься нарастить хоть немного мяса?
Джилан усмехнулся. Видимо, спор возникал не впервые.
— У тебя, похоже, хватит на нас обоих. — Он легко стукнул кулаком Холта под ребра. — Что я вижу — брюшко? — И с ухмылкой обратился к Уиллу: — Бьюсь об заклад, он теперь день-деньской прохлаждается, а ты ишачишь по дому?
Прежде чем Холт или Уилл успели ответить, Джилан свистнул. Через несколько секунд из-за поворота показался конь. Пока рейнджер усаживался верхом, Уилл заметил меч в ножнах, свисавший с седла. Мальчик недоуменно посмотрел на Холта.
— Я думал, нам не разрешается носить меч? — тихонько спросил он.
Холт на секунду нахмурился, потом проследил взгляд Уилла и понял, о чем тот говорит.
— Не то чтобы не разрешается, — объяснял он. — Просто обычно на то, чтобы научиться владеть мечом, нужны годы, которых у нас нет.
Холт заметил, что Уилл хочет спросить что-то еще, и произнес:
— Отец Джилана — рыцарь, так что до того, как пойти в рейнджеры, он уже несколько лет упражнялся с мечом. Для него сделали исключение.
— Но я думал… — начал Уилл, но тут же примолк.
Джилан рысцой направлялся в их сторону, и мальчик не был уверен, учтиво ли задавать вопросы прямо при нем.
— Никогда не говори такого при Холте, — произнес Джилан, расслышав последние слова Уилла. — Он тебе просто скажет, раз ты ученик, думать тебе рано, если бы ты подумал, не спрашивал бы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Уилл невольно улыбнулся. Именно такой ответ он получал от Холта. Однако сейчас оба рейнджера ждали его вопроса, и мальчик произнес:
— Раз отец Джилана рыцарь, разве это не делает его избранником ратной школы? Или его они тоже сочли неподходящим?
Холт и Джилан переглянулись. Вздернув бровь, Холт жестом предложил отвечать Джилану.
— Я мог бы пойти в ратную школу, — сказал тот, — но я захотел быть рейнджером.
— С некоторыми из нас такое случается, знаешь ли, — добавил Холт.
Уилл обдумал услышанное. Он-то считал, что состоятельные люди идут только в школу ратников. Видимо, он ошибался.
— Но я думал… — вновь начал Уилл и тут же понял свою ошибку.
Холт и Джилан воскликнули в один голос:
— Ты ученик. Думать тебе рано!
И, развернув коней, поехали прочь. Уилл верхом на Тягае припустил за ними. Нагнав старших, Уилл поехал между ними. Джилан улыбнулся ему; Холт был угрюм не менее, чем всегда. Они неслись вперед, и Уиллу вдруг пришло в голову, что отныне он — часть сообщества.
Чувство, возникшее в душе, согревало мальчика. Он как будто обрел семью.
Глава 24
— Что-то произошло, — негромко проговорил Холт, делая знак своим спутникам замедлиться.
Три всадника легким галопом прошли последние полкилометра до места Собора. Теперь, когда они стояли на гребне небольшой возвышенности, прямо под ними, в ста метрах, расстилалась поляна. Здесь ровными рядами стояли маленькие — на одного человека — палатки, пахло костром. С одной стороны были выставлены мишени для стрельбы из лука, косматые лошади щипали травку.
В лагере царила бурная деятельность. В центре был разбит большой шатер, достаточно высокий, чтобы туда мог войти человек, не задевая кровлю головой. Полотно, которое служило стенами, сейчас было закатано наверх, и Уилл увидел стол, вокруг которого расположились люди в серо-зеленых плащах, они были погружены в беседу. Вдруг один из них вышел и направился к лошади у самого входа. Вскочив в седло, он развернулся и пронесся через лагерь, направившись к узкой тропе, терявшейся в деревьях на дальнем конце поляны.
Едва он скрылся в густой сени деревьев, как с противоположной стороны появился другой всадник. Он миновал ряды палаток и остановился у большого шатра. Спешившись, он поспешно вошел внутрь.
— Что происходит? — спросил Уилл. Он нахмурился, обратив внимание, что некоторые свертывают палатки и снимаются с места.
— Точно не знаю, — отозвался Холт. Затем сказал, указывая на ряды палаток: — Найди для нас приличное место, а я посмотрю, что здесь творится.
Он проехал чуть дальше, потом развернулся и окликнул их:
— Палатки пока не разбивайте. Возможно, они нам не понадобятся.
Уилл и Джилан расположились под огромным деревом, с краю поляны. Не зная, чем бы заняться, они уселись на поваленный ствол, ожидая возвращения Холта. Джилан объяснил, что Холт имел право входить в большой шатер. Командир Кроули собирал там членов ордена, чтобы обсудить добытые сведения.
Большинство палаток пустовало, но возле одной нетерпеливо прохаживался туда-сюда тощий долговязый рейнджер. Вид у него был растерянный. Заметив Джилана и Уилла, он приблизился и подсел к ним.
— Новости есть? — спросил он немедленно.
— Только что собирались задать тебе тот же самый вопрос, — ответил Джилан, и лицо незнакомца разочарованно вытянулось.
Джилан протянул ему руку:
— Миррон, не так ли?
— Так и есть. Ты — Джилан, если не ошибаюсь? — Они обменялись рукопожатием, и Джилан представил Уилла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Их новый собеседник, которому было, похоже, двадцать с небольшим, задумчиво уставился на Уилла:
— Значит, ты и есть новый ученик Холта. Мы еще гадали, какой ты. Я ведь должен был стать одним из советников на твоих испытаниях.
— Должен был? — быстро переспросил Джилан.
Миррон взглянул на него:
