Однако и этот новый вариант пьедестала Павел I отклонил и повелел адмиралу Кушелеву препроводить к президенту Академии художеств А.С. Строгонову «рисунок пьедесталу под монумент государя императора Петра Великого против Михайловского замка, который по тягости своей не нравиться, с тем чтобы сделать полегче несколько различных рисунков в Академии художеств, которые были однако не весьма дороги, и со сметами препроводить на усмотрение государю императору».
6 февраля 1800 года Совет Академии художеств постановил: «…сделать рисунок господам адъюнкт-ректорам Гордееву, Мартосу и профессорам Волкову и Козловскому». Практически президент Академии художеств А.С. Строгонов открыл конкурс работ рисунков для украшения пьедестала памятника Петру Великому у Михайловского замка. Его победителем оказался профессор Ф.И. Волков.
Кстати, одновременно с распоряжением президенту Академии художеств Павел I через адмирала Кушелева указал графу А.С. Строгонову «об отмене у пьедестала носу корабля, под статуей императора Петра Великого». Государь также распорядился начертать на лицевой стороне пьедестала слова «Прадеду правнук», а в барельефах изобразить Полтавскую баталию и взятие на абордаж шведских фрегатов при Гангуте. Сами же барельефы Павел I рекомендовал отлить в бронзе.
22 марта 1800 года сооружение пьедестала «с постановкою на место» конной статуи поручили «архитектурии помощнику Лариону Шестикову». Тивдийский мрамор обязался поставить крестьянин Василий Одинцов, а гранит – «ржевский купец Иван Одинцов» и «петрозаводский купец Федор Бекренев».
Барельефы к пьедесталу монумента начали тогда же лепить ученики профессора М.И. Козловского – И. Теребенев, В. Демут-Малиновский и И. Моисеев, а уже 28 апреля 1800 года «медного литейного и чеканного дела мастер» В.П. Екимов взялся «отлить из воску, а потом отлить из меди и вычеканить оба барельефа». Пьедестал соорудили довольно быстро, в июле 1800 года он был завершен. Но внезапно его установка приостановилась, задерживая тем самым монтаж на нем конной фигуры Петра I. Никто, оказывается, не знал, каким образом ориентировать памятник – «лицом к Михайловскому замку или по въезду в оный». Пришлось обратиться к заказчику всех работ и получить окончательные указания Павла I на установку монумента перед Михайловским замком. В создании скульптурного убранства постамента также принимал участие академик Академии художеств скульптор Пьер Анжи. 15 октября 1800 года он обязался «для пьедестала под монумент государя императора Петра Первого сделать модель венку и отлить из меди, а потом как оный, так и отлитые орлы с короною, трофеи и слова вызолотить своим червонным золотом».
Мастеру Екимову пришлось провести сложные реставрационные работы самого монумента: «У лошади брюхо и некоторые дыры заделать, две кисти вновь отлить, вычеканить и на место поставить». Чтобы конная статуя прочно удерживалась на постаменте, мастеру Ефимову пришлось залить полости ног лошади свинцом, «коего потребовалось более двенадцати пудов».
Кроме того, при установке монумента на пьедестал от него начали отваливаться куски и Евдокимову пришлось закреплять их и «недоконченную чеканку окончить, всю лошадь отделать, дабы вставленные куски не отличались, и весь монумент вычистить и покрыть своим колером».
Памятник Петру I
20 ноября 1800 года отвечающий за всю работу помощник архитектора Ларион Шестиков доложил в Академию художеств, что «означенный пьедестал на показанное место утвержден и приставленным к тому смотрителем уже принят».
Памятник Петру I с краткой надписью на высоком цоколе: «Прадеду правнук» красив по силуэту и благодаря довольно высокому пьедесталу прекрасно и четко вырисовывается на фоне неба. Светлый оттенок мрамора цоколя выигрышно контрастирует со старинной темной бронзой монумента Петру I. Сам пьедестал исторического памятника облицован олонецким мрамором и украшен бронзовыми барельефами под девизами «Полтавская баталия» и «Битва при Гангуте», а также аллегорической композицией с военными трофеями. Их авторами, как уже упоминалось выше, стали скульпторы И.И. Теребенев, В.И. Демут-Малиновский и И. Моисеев, работавшие под руководством знаменитого столичного скульптора М.И. Козловского.
Петербургский историк фольклора Н.А. Синдаловский упоминает о легенде, имевшей хождение среди горожан, о том, что к памятнику Петра Великого, отъезжающего на своем боевом коне от парадных ворот Михайловского замка, якобы из дворца Павла I прорыт тайный подземный ход, коим император, вероятно, не успел воспользоваться в ту далекую трагическую ночь 1801 года.
Великолепными оказались и внутренние апартаменты Михайловского замка. В отделке его помещений участвовали такие талантливые скульпторы, как П. Стаджи, П. Трискорни, живописцы Д. Скотт, А. Виги, Я. Меттенлетер и многие другие. К сожалению, первоначальную отделку до наших дней сохранили только главная лестница Михайловского замка, Тронный зал, Рафаэльевская галерея, Овальный и Церковный залы.
Тогда же всех поражали роскошные анфилады просторных залов со стенами, облицованными благородным мрамором. Скульптурная и лепная отделка помещений, изысканная и уникальная мебель, старинные гобелены и живопись придавали замку особую торжественность.
Парадная лестница, вырубленная из гранита, выглядела торжественной и вела на второй этаж дворца между величественными колоннами из полированного серого сибирского мрамора и подводила к роскошным дверям из полированного красного дерева с позолоченными бронзовыми накладками. Двери вели в парадные дворцовые покои. За проходной аванзалой, украшенной историческими картинами русских живописцев В.К. Шебуева и Г.И. Угрюмова, следовала тронная зала двенадцати сажен в длину, обтянутая зеленым бархатом с ткаными золотыми узорами. На возвышении находился трон, обшитый красным бархатом, затканный золотом и с золотыми гербами Российской империи и принадлежащих ей Казанского, Астраханского, Сибирского и иных царств.
Далее располагалась величественная галерея Лаокоон, драпированная великолепными историческими гобеленами и украшенная мраморными статуями. Из галереи гости сначала попадали в гостиную с мебелью, отделанной бархатом и позолотой, а из нее – в мраморную залу огромных размеров, где обычно дежурили кавалеры Мальтийского ордена.
На втором этаже замка также находилась Тронная зала с удивительным роскошным плафоном, расписанным итальянским художником Карло Скотти, и замечательными люстрами из массивного серебра.
Дверь из этой залы вела во внутренние роскошные покои императрицы. Примечательным дворцовым местом Михайловского замка считалась Рафаэлевская галерея. Одну из стен этого зала покрывали редкие ковры с вытканными на них копиями лучших картин итальянского живописца и архитектора, представителя искусства Высокого Возрождения Рафаэля Санти. Не все знают, что Павел Петрович являлся большим поклонником и знатоком как отечественного, так и зарубежного искусства и за свою короткую жизнь собрал великолепную коллекцию редких картин. Даже в его небольшой и скромно обставленной спальне с солдатской походной кроватью стены были увешены картинами знаменитых европейских живописцев.
Павел I торопился с переездом в своей любимый замок и въехал со своей многочисленной семьей в помещения с недостаточно просохшей штукатуркой. Не все дворцовые комнаты были окончательно декорированы и отделаны. Очевидцы, побывавшие на первом императорском балу в Михайловском замке, впоследствии воспоминали, что увиденное там могло быть уподоблено некоему фантастическому зрелищу: «Тысячи зажженных восковых свечей способствовали образованию в залах сплошной пелены тумана от испарений с еще не просохших отделанных стен. Везде была густая мгла, отсвет зажженных свечей слабо мерцал и тускло освещал помещения. Гостей можно было с большим трудом различать в конце каждой залы, они как тени двигались в потемках».
Заказчики перебрались из Зимнего дворца в новостройку 1 февраля 1801 года. Однако замок по-прежнему оставался сырым, холодным и малопригодным для проживания в нем.
Описавшего по поручению императора структуру всех помещений Михайловского замка историка и писателя Августа Коцебу поразило тогда состояние новой резиденции императора Павла I: «Ничто не может быть вреднее для здоровья, как это жилище. Всюду виднелись следы разрушающей сырости, и в зале, в которой висели большие исторические картины, я видел своими глазами, несмотря на постоянный огонь, поддерживаемый в двух каминах, полосы льда в дюйм толщиною и шириною в несколько ладоней. В комнатах императора и императрицы сырость до некоторой степени была устранена тем, что стены были отделаны деревом; но все остальные терпели жестоко». Коцебу дает объективную характеристику чрезмерно усложненной внутренней планировки замка: «Почти все должны были подъезжать к боковой двери и совершать длинное путешествие вверх и вниз по лестницам, прежде чем дойти до места своего назначения».
