Приводя мнение среднестатистического мужчины, Вы правы, когда замечаете, что с любовницей нет будней, что поход на сторону требует смелости, что за изменой кроются дефицит чувств и страх, что никогда больше не будет другой женщины. Интересно, откуда берется мужское убеждение в том, что женщины в данном вопросе думают по-другому. Полагаю, что у них просто меньше времени на измену и, несомненно, меньше смелости на то, чтобы разрушить более-менее сложившуюся жизнь. Потому что неверность для женщины чаще всего означает начало новых серьезных отношений с другим мужчиной. При условии, что он в последний момент не вернется к домашнему очагу. К лучшему супу из помидоров, выглаженным рубашкам, туда, где в присутствии женщины не надо втягивать живот. Все известно и предсказуемо.
А теперь я отвечу на Ваш вопрос: «Какой раз был для Вас главнее, первый или последний?» Отвечаю спонтанно, без долгих раздумий: «Тот, которого еще не было». Многозначно? Это один из вариантов ответа на коварные вопросы.
Франкфурт-на-Майне, суббота, ночь
Пани Малгожата, от Судьбы, видимо, не уйдешь…
Позволю себе еще раз обратиться к этой теме. Есть у меня для этого важная причина. Я все еще нахожусь под впечатлением трогательного репортажа, который пустили по немецкому телевидению и который абсолютно случайно мне удалось посмотреть сегодня вечером. Я смотрю телевизор урывками. Практически исключительно когда у меня набирается куча выстиранных вещей для глажки, которую на потом отложить невозможно. Утюг и телевизор для меня как сиамские близнецы, сросшиеся пластиком удлинителя. В последнее время «братец-телевизор» редко кажется мне более интеллектуальным, чем «братец-утюг». Кроме того, за утюг пока что не приходится вносить абонентской платы. Интересно, каково Ваше мнение относительно польского телевидения. Но сегодня вечером телевидение меня взволновано…
В Германии только один такой детский сад. Он возник благодаря деятельности вдохновенных, впечатлительных и решительных людей, решивших «бороться до конца». И победивших. В этом единственном в своем роде саду каждый день надежда перемешивается со слезами. Двадцать два ребенка в возрасте от двух до шести лет играют друг с другом. Половина из них здоровые, остальные — с самого рождения заражены ВИЧ. У преобладающей части здоровых детей родители являются носителями ВИЧ.
Где начинается Судьба? Просматривая этот репортаж, я вдруг понял, что вовсе не с нашим рождением. И даже не с нашим зачатием. Она начинается гораздо, гораздо раньше. И хуже всего то, что мы никак не можем на это повлиять. Она начинается уже в биографии и в Судьбе тех, кто призвал нас — то ли случайно, то ли осознанно — к жизни. Несправедливо.
Тиму пять лет, и у него нет ВИЧ. Его матери осталось жить месяц, максимум полтора. Директор детского сада договорилась с Тимом, что, когда мама «уйдет», Тим переедет к ней. Своего отца Тим никогда не видел. Даже на фото. Мать встретилась с отцом Тима только раз в жизни. Она даже не помнит его имени. Она тогда была «под кайфом». За порцию героина она заплатила тем, чем могла тогда заплатить. А ничего другого у нее и не было. Десять минут грязного «интима» в провонявшем мочой вокзальном туалете. Через девять месяцев родился Тим. Антье четыре года. Она инфицирована. Она прекрасно знает, что может пользоваться только своей зубной щеткой и только своей ложечкой для йогурта. Патрик тоже инфицирован. Сегодня у него день рождения — пять лет. Стол украшен цветами, другие дети принесли ему подарки, на торте горят пять свечек. Дети хлопают в ладоши, когда Патрику удается задуть все пять разом. Потом они подходят к нему, обнимают и поздравляют. Мартин, воспитатель (один из «боровшихся до конца», здоровый), на вопрос о страхе заразиться спокойно отвечает: «Абсолютно необоснован. Наша дочь тоже посещает этот детский сад. Надо лишь быть внимательным, когда дети во время игры могут пораниться». В этот момент Патрик радостно подбегает к воспитателю. Прижимается к нему и забирается на колени. Очень маловероятно, что Патрику удастся задуть свои свечки через год. Но год — это вечность. Жизнь этих детей — это «здесь и сейчас». «Здесь» существует с недавнего времени. «Сейчас» для большинства из них кончится еще до того, как они пойдут в школу. Когда умирает кто-нибудь из детей, воспитательницы и воспитатели в ЭТОМ детском саду говорят, что ребенок уехал. Детишки, что помладше, верят в это. Детский сад «Надежда». Надежда с большой буквы «Н». Противостоящая каждый день Судьбе. Детский сад для детей с «очень коротким временем полураспада», как назвала его директор, воспитатель, повар и нянечка в одном лице. «У этих детей очень мало времени…» — сказала она на камеру.
Репортаж кончился титрами с благодарностью фирме, которая финансирует этот сад с самого начала, без фанфар и упоминания в СМИ. Эта фирма называется «Майкрософт». Это тоже меня растрогало, я как-то по-другому, может, с большей нежностью коснулся клавиатуры своего компьютера, садясь перед ним, чтобы написать Вам это письмо. Традиционно, как информатик, я нахожусь на «антимайкрософтовской» волне и упрямо «не перевариваю» его. За то, что он такой большой, такой всемогущий, такой алчный и такой вездесущий. Я хорошо помню минуты отчаяния и даже приступы агрессии, когда мой компьютер зависал как раз когда я заканчивал писать двадцатую страницу важной документации или тысячную строку моей программы. А когда оказывалось, что единственное, что может вывести его из ступора, это вытаскивание штепселя из розетки и что, когда я сделаю это, я потеряю все, что написал, во мне ничего не оставалось, кроме кипучей ненависти и жажды кровавой мести. А поскольку трудно ненавидеть всю фирму, я сосредоточивался главным образом на ненависти к Биллу Гейтсу. Это довольно типично. Редко ненавидят системы, но охотно тех, кто эти системы создавал. Я осыпал Билла Гейтса проклятиями на всех известных мне языках, но главным образом по-английски. Слово «fuck» было самым безобидным из тех, которые он мог бы услышать, если бы находился поблизости.
Порой мне кажется, что Гейтса ненавидят все, кроме его родителей, его жены, его детей и акционеров фирмы «Майкрософт». За все. За его богатство, за его успешность и за то, что в глубине души их поражает мысль: в наши дни мир без его Windows был бы на самом деле как мир без окон. А тем временем Гейтс поступает очень последовательно, в соответствии с планом, который сам себе начертал и никогда не скрывал от мира. Как-то раз на вопрос, как надо жить, чтобы достичь такого успеха, он ответил: «Сделать так, чтобы люди нуждались в тебе. Они должны нуждаться в том, что у тебя есть. Потом им некуда будет пойти». Гейтсу это удалось. И сделал он это очень элегантно. Он последовательно шел своей дорогой, постепенно, но систематически ставя мир в зависимость от своего программного продукта. Когда-то он сказал знаменательные слова: «Мы готовы сказать людям все, что угодно, лишь бы они поверили, что наш путь — это их путь».
Для одних Гейтс современный киборг, для других — проходимец с моложавым лицом, у которого столько долларов, что он мог бы заполнить ими весь бассейн перед своим напичканным электроникой, словно космический корабль, дворцом, таким большим, что получил в ведомстве связи особый почтовый код. Для третьих он хищная акула со следами крови на зубах — после того, как разодрал в клочья очередную фирму, что стояла на его пути к абсолютной власти. А тут нате — сюрприз. Оказывается, Гейтс не только самый богатый человек в мире, но и самый большой филантроп на планете Земля. Я стал по-другому думать о нем после того репортажа, да и Windows вроде как-то меньше стал зависать. Иногда достаточно маленького пустяка (что для него детский садик? — пустяк), чтобы изменить мнение о человеке.
Первое «приближение» к Гейтсу как к человеку произошло у меня уже несколько месяцев назад. Помню, как на, интернет-странице «Майкрософта» я нашел приглашение принять участие в видеоконференции по поводу посещения Гейтсом средней школы в маленьком городке Висалия в Калифорнии. Я остался подольше на работе и с помощью Интернета перенесся в физкультурный зал в «Маунт Уитни Хай Скул» в Висалии. Стоя перед собравшейся там молодежью и учителями, Гейтс сказал нечто такое, что заинтриговало меня, озадачило и подтолкнуло к раздумьям. Только раз он произнес слово «Майкрософт». Больше всего времени он посвятил критике системы обучения, направленной на пропаганду культа «хорошего самочувствия», подчиняющейся правилам «политкорректности» и таким образом готовящей молодое поколение к «поражению в реальной настоящей жизни за стенами школы». Он закончил свое выступление формулировкой десяти правил, которые я помню до сих пор и которые завтра (давно уже хотел сделать это) расскажу своим дочкам.
Правила Билла Гейтса:
1. Жизнь несправедлива. Привыкни к этому.
