Читаем без скачивания Комкор - Олег Кожевников

Неожиданно один подполковник бросился с объятиями к генералу. Наверное, целую минуту они обнимались, хлопая друг друга по плечам и что-то выкрикивая. Наконец, когда бурные проявления чувств закончились, Черных повернулся ко мне и сказал:

- Черкасов, ты, наверное, знаешь этого командира одного из моих истребительных полков, это подполковник Покровский, но вряд ли тебе известно, что именно он был пилотом второго МиГа во время того боя, которому ты был свидетелем. Он - пилот от Бога, и твоим людям чертовски повезло, что Покровский принял участие в той схватке. А вообще, мы с ним старые друзья ещё с Испании - Саша был у меня ведомым. Может быть, и последний бой так удачно закончился, потому что мы с ним прекрасно слетались ещё в небе Мадрида.

Неведомая сила бросила меня вперёд, чтобы поприветствовать героя. Я так увлёкся, что не замечал ничего вокруг. Только тихий возглас Петровича: ' Юрка, цель', - вывел меня из восторженно-благодарного состояния. Таким возгласом Петрович предупреждал на охоте, что заметил крупного зверя и нужно быть наготове. Я напрягся и, первым делом, глянул на Петровича, а потом перевёл взгляд в сторону, куда он смотрел.

У землянки, которая располагалась рядом со штабной, стоял генерал-лейтенант Болдин и с кривой усмешкой наблюдал этот ажиотаж, вызванный нашим приездом. Поняв, что его заметили, Болдин напрягся, усмешка сошла с лица, и он сделал шаг вперёд. Естественно, мы с Черных поспешили к генерал-лейтенанту, по пути перешагивая пучки проводов, которые стелились по земле и были протянуты из ближайшей землянки, в ней и размещался узел связи. Впереди шёл Черных и, конечно, он первым доложил о выполнении задания. Потом подошёл мой черёд рапортовать.

Я ещё не дошёл и до трети своего доклада о действиях бригады, как был остановлен возгласом генерал-лейтенанта:

- Достаточно, Черкасов, все свершения бригады давно мне известны. И не только мне - твой начальник штаба уже раззвонил об успехах бригады по всей 10-й армии, и штаб фронта в курсе, и даже генштаб. Не знаю, как у него рация-то выдержала, рассылая такое количество радиограмм. Штаб фронта очень доволен действиями бригады, тем, как она выполняла распоряжения командующего фронта по недопущению флангового прорыва немцев. Я только что разговаривал с Павловым, он лично попросил меня объявить благодарность командиру 7-й ПТАБР. От себя скажу - не зря я тебя представлял в мае как командира бригады, оправдал ты моё доверие.

Болдин как-то требовательно на меня посмотрел. Ничего не оставалось, как вытянуться и гаркнуть:

- Служу трудовому народу!

Генерал-лейтенант удовлетворённо хмыкнул и доверительно-дружеским тоном произнёс:

- Поздравляю, Юрий Филиппович, с присвоением тебе внеочередного звания генерал майора! Приказ пришёл сегодня.

Пришлось ещё раз гаркнуть:

- Служу трудовому народу!

На этом, так сказать, раздача бубликов завершилась, и пошёл вполне конкретный разговор. Во-первых, о том, что я назначен командиром 6-го Мехкорпуса, вместо геройски погибшего Хацкилевича. Во-вторых, что именно мне поручается координировать действия Конно-Механизированной группы, вместо срочно вылетающего в Москву Болдина и, наконец, что приказ о фланговом ударе по 3-й танковой крупе немцев никто не отменял, несмотря на тяжёлое положение, сложившееся в соединениях группы. Приказ - есть приказ, и его нужно выполнять.

Весь этот набор сладких пряников из слов о долге перед родиной и партией, мог подействовать разве что на какого-нибудь салагу-выдвиженца, которому предложили высокий пост, но только не на меня. Я дрался не за своё карьерное будущее, а за родину, чтобы не повторился тот кошмарный сценарий, что царил в моей прошлой реальности. Я не хотел идти на поводу тех людей, которые, собственно, и допустили возможность существования такой реальности. Поэтому на все напыщенные слова Болдина, убеждающие меня в необходимости продолжения наступления на Гродно, ответил сухой цитатой из Полевого Устава Красной Армии за 1939 год, заявив:

- Товарищ генерал-лейтенант, без серьёзной подготовки ни в коем случае нельзя наступать на Гродно. Вы сами знаете ПУ-39, который категорически требует: ' Атака танками переднего края должна быть во всех случаях обеспеченна артиллерийской поддержкой и не допускается без неё'. Но взаимодействия с одной только артиллерией тоже недостаточно: нужна разведка, нужна устойчивая связь, требуется поддержка с воздуха. Ничего этого нет и в помине. Такое наступление обречено на провал. Если вы теперь повторите приказ, я буду оспаривать его в Генштабе.

Да..., такого развития событий генерал-лейтенант никак не ожидал. Чтобы подполковник, которого только что произвели в генералы, ещё смел о чём-то вякать, кроме слов благодарности и признательности родной Коммунистической партии - это было выше всех его представлений о жизни. Но это произошло, и он ничего с этим не мог поделать. Решение о назначении меня командиром 6-го Мехкорпуса было уже принято на самом верху, а ему самому, судя по всему, нужно было срочно улетать, чтобы как можно быстрее выбраться из этого капкана. Пришлось генерал-лейтенанту смазать свой, первоначально звучавший совершенно однозначно, приказ, о наступлении на Гродно, и он гневно парировал:

- А никто вас и не заставляет без артподготовки наступать на Гродно. Вам ещё в бытность комбрига переподчинены десять артполков РГК, вот их и используйте.

Вспомнив науку старого лиса Пителина о том, что у начальства, для подстраховки, нужно брать письменные приказы и распоряжения, я, нагло глядя в глаза Болдину, сказал:

- Товарищ генерал-лейтенант, у меня, кроме радиограмм из генштаба, нет никакого другого подтверждения, что эти полки подчиняются приказам штаба бригады. По координации действий соединений, входящих в Конно-Механизированную Группу, тоже не ясно. Приказа нет, и на каком же основании командиры 11 Мехкорпуса и 6-го ковкорпуса будут выполнять мои распоряжения? Чтобы не было пререканий, требуется письменный приказ.

Деваться генерал-лейтенанту было некуда, поэтому, глухо бухча что-то 'о глупом формализме даже в такой тяжёлый период времени', Болдин всё же внял моим словам, и мы отправились в штаб САК для оформления нужных приказов. Перед самым входом в блиндаж Болдин остановился, повернулся ко мне и спросил:

- А где твой трофей, где пленные гитлеровцы?

Я без заминки доложил:

- Пленные находятся под усиленной охраной и ждут своей участи в кузове грузовика, на котором мы и прибыли. Там же лежат, подготовленные для передачи в вышестоящие штабы, секретные немецкие документы.

Генерал лейтенант кивнул и, обращаясь уже к Черных, который стоял позади меня, спросил:

- Товарищ генерал, как обстоят дела с самолётом, которым должны перебросить трофеи в Москву?

- Транспортник готов, ждёт приказа на вылет, только, вот, сопровождать его сможет всего один МиГ - больше истребителей на этом аэродроме нет. Подготовленная для сопровождения транспортника, пара МиГов была, по вашему приказу, задействована в обеспечении проезда конвоя. В результате отражения атаки немецких самолётов на конвой генерала Черкасова, один из этих истребителей потерян.

- Хм..., а что, нельзя использовать для сопровождения истребители с ваших полевых аэродромов?

- Никак нет! Все они в настоящее время в воздухе, ведут бои, и отозвать их сейчас невозможно. Неизвестно, сколько самолётов вернётся на аэродромы, а те истребители, которые вернутся из боя более-менее неповреждённые, нельзя сразу поднимать в воздух: требуется их заправить, перезарядить оружие, провести необходимые регламентные работы, а это время, и раньше, чем часа через два-три они не смогут подняться в воздух.

- Ладно, будем обходиться тем, что есть! Приказываю - выдать ЛПС полётное задание и пусть начинают загружать в транспортник пленных и документы. Скоро начнёт темнеть, немцы снизят авиационную активность, вот тогда мы и вылетим. Пилоты транспортника и МиГа обучены ночным полётам?

- Так точно! Люди опытные.

- Хорошо!

Обращаясь уже ко мне, Болдин заявил:

- Товарищ Черкасов, сейчас оформим приказы, и вы незамедлительно выезжайте в штаб Мехкорпуса. К сожалению, генерал Петров, которого я вызвал сюда, застрял недалеко от Волковыска. Как он оттуда радировал, шоссе забито, колёсной технике не пробиться. Хорошо, у тебя есть трофейный вездеход, на нём можно объехать эти пробки. Бронеавтомобили лучше оставь здесь, они там не пройдут. Петров, вон, тоже отправился сюда на бронеавтомобиле и смог доехать только до Волковыска. В штабе 6-го Мехкорпуса уже знают, что ты назначен вместо погибшего Хацкилевича, поэтому никаких проблем, даже и без письменного приказа, у тебя с представлением не будет. К тому же ты известный в корпусе человек, да и погибший Михаил Георгиевич тебя очень уважал.

Болдин начал вспоминать, каким грамотным и ответственным товарищем был бывший командир 6-го Мехкорпуса. Слова были стандартные и особо не цепляли меня. Я и без генерал-лейтенанта знал все сильные и слабые стороны Михаила Георгиевича. Он, например, наверняка бы воспользовался советом Болдина и оставил здесь свои броневики, ну а я, вот, ни за что не отпущу от себя две боевые машины. А заместитель по строевой части Мехкорпуса генерал-майор Петров, которого я тоже очень хорошо знал, просто не дождался моей колонны, с пробивающими путь танками КВ. Его броневик встал ещё до их подхода. Ну, а я поеду до Волоковыска по следам колонны Лыкова и, может быть, как раз и встречусь с бронеавтомобилем Петрова. Вот Михаил Петрович удивится, что Черкасов, которого он должен вводить в курс дела и сопровождать в штаб Мехкорпуса, не сидит, дожидаясь манны с небес, а уже находится на полпути к новому месту службы. А ещё больше он удивится, когда узнает, что именно люди Черкасова проторили дорогу сквозь эти, казалось бы, непробиваемые заторы.