Читаем без скачивания Никогде - Нил Гейман

Дверь воскликнула: «Черт!», а Ричард спросил: «Может быть их?», потому что, устроившись на каменных выступах по краям коридора, их поджидали Круп и Вандемар.

Ричарду вспомнилась выставка современного искусства, на которую его притащила Джессика… Юный художник представил миру то, что, по его мнению, нарушало все каноны. Он раскопал несколько десятков могил и выставил свои лучшие находки (тридцать штук) в стеклянных витринах. Выставку закрыли, когда он продал какому-то рекламному агентству «Украденный труп № 25» – за шестизначную сумму, а родственники покойника увидели фотографию в «Сан» и подали на художника в суд. В результате суд обязал его разделить с родственниками усопшего вырученные деньги, а также переименовать экспонат. Отныне он должен был называться: «Эдгар Фосприн, 1919–1987, любящий муж, заботливый отец и дядя. Папа, покойся с миром». Ричард тогда в ужасе смотрел на трупы в изъеденных плесенью костюмах и полуистлевших платьях. Он презирал себя за это любопытство, но отвернуться не мог.

Мистер Круп широко улыбнулся, как змея, у которой в пасти застрял полумесяц, и стал еще больше похож на украденные трупы №№ 1—30.

– Так, так, так, – сладко пропел он. – Что-то я не вижу тут мудрого всезнайку маркиза. И, кстати, где же Охотница? «Ой, простите, мне наверх нельзя!» – Он выдержал многозначительную паузу, а потом продолжил мерзким тоном – таким же мерзким, как протухшая ветчина: – Можете считать меня волком, если передо мной не два совершенно беззащитных ягненочка, заблудившихся в темноте.

– Меня тоже можете считать волком, – подхватил мистер Вандемар.

Мистер Круп спрыгнул на землю.

– Позвольте прошептать вам кое-что в ваши нежные шерстистые ушки…

Ричард огляделся по сторонам. Не может быть, чтобы некуда было бежать. Он схватил Дверь за руку, не переставая лихорадочно оглядываться.

– Не надо дергаться, – проговорил мистер Круп. – Стойте смирно. Мы не хотим делать вам больно.

– Хотим, – возразил мистер Вандемар.

– Гм… Знаете, мистер Вандемар, вы, пожалуй, правы. Конечно, мы с удовольствием сделаем вам больно. Очень больно. Но позже. А пока мы хотели бы немного усложнить игру. Видите ли, когда нам становится скучно, мы с мистером Вандемаром начинаем беспокоиться и, как ни трудно в это поверить, даже утрачиваем наш жизнерадостный, цветущий вид.

Мистер Вандемар обнажил зубы, демонстрируя «цветущий вид». Ничего страшнее Ричард в жизни не видел.

– Оставьте нас в покое! – громко и уверенно сказала Дверь. Ричард сжал ее руку. Раз она может быть смелой, он тоже может.

– Я не позволю вам и пальцем ее тронуть! – заявил он. – Только через мой труп!

Мистер Вандемар расплылся в счастливой улыбке.

– Отлично. Договорились.

– Впрочем, мы сделаем все возможное, чтобы твоя смерть тоже не была легкой, – добавил мистер Круп.

– Но это потом, – сказал мистер Вандемар.

– Дело в том, что мы встретились с вами только чтобы попугать, – объяснил мистер Круп. Голос его был противнее, чем протухшее масло.

– Заставить вас страдать, – прошептал мистер Вандемар. Его голос был похож на ветер, проносящийся над усыпанной костями пустыней. – Испортить вам настроение.

Мистер Круп присел у ног мистера Вандемара.

– Вы сегодня были у графа, – небрежно заметил он светским тоном. По крайней мере ему казалось, что это светский тон, догадался Ричард.

– Ну и что? – проговорила Дверь, медленно отступая.

Мистер Круп ухмыльнулся.

– Тебе, наверное, любопытно, откуда мы это знаем? И как мы вообще вас нашли?

– И всегда сможем найти, – прошипел Вандемар.

– Тебя предали, крошка, – сказал мистер Круп Двери, только ей одной, вдруг сообразил Ричард. – Тебе в гнездо подбросили кукушонка.

– Бежим, – сказала она и побежала.

Ричард помчался за ней через забитый хламом зал. Они добрались до двери, девушка коснулась ее, и дверь открылась.

– Давайте попрощаемся с ними, мистер Вандемар, – послышался сзади голос мистера Крупа.

– Пока-пока, – сказал Вандемар.

– Нет, не так, – поправил его мистер Круп. – Au revoir.

И он принялся куковать: «Ку-ку, ку-ку, ку-ку» – как огромная кукушка пяти с половиной футов ростом, решившая принять человеческий облик. Тем временем мистер Вандемар, верный своей волчьей натуре, запрокинул голову и завыл диким, протяжным воем.

Наверху была ночь. Они неслись по Рассел-стрит в Блумсбери, и Ричарду казалось, что сердце вот-вот выскочит у него из груди. Мимо проехала огромная черная машина. По ту сторону черной ограды высился Британский музей – белоснежное здание викторианской эпохи. Невидимые прожекторы освещали колонны и парадную лестницу этого хранилища сокровищ со всего мира – найденных, украденных, подаренных, чудом уцелевших за сотни лет.

Они добежали до калитки в ограде. Дверь схватилась двумя руками за прутья, дернула, но калитка не подалась.

– Не можешь открыть? – спросил Ричард.

– Пытаюсь! – неожиданно резко ответила она.

В сотне футов от них, у центральных ворот, останавливались роскошные автомобили. Из них выбирались женщины в вечерних платьях и мужчины в смокингах, которые вели своих спутниц ко входу в музей.

– Туда! – воскликнул Ричард. – К центральным воротам!

Дверь кивнула.

– Кажется, эти двое от нас отстали, – заметила она, оглянувшись.

Дверь и Ричард поспешили к центральным воротам.

– Ты как? – спросил Ричард. – Что с тобой?

Она плотнее запахнула кожаную куртку. Ее лицо стало еще бледнее, чем обычно, – если такое вообще возможно, а под глазами залегли черные круги.

– Я устала, – просто ответила она. – Я открыла сегодня слишком много дверей. На это уходит много сил. Мне надо отдохнуть, что-нибудь поесть, и я быстро приду в себя.

Тщательно выбритые мужчины и сильно надушенные женщины протягивали охраннику тисненые пригласительные билеты, тот внимательно их изучал, отыскивал фамилию каждого прибывшего в своем списке, ставил галочку и только потом пропускал за ворота. Рядом с ним стоял суровый полицейский и подозрительно оглядывал всех, кто приближался к зданию. Однако когда Ричард и Дверь прошли в ворота, никто на них даже не посмотрел. На каменных ступенях у входа в музей собралась очередь. Ричард и Дверь остановились. Сразу за ними, почти вплотную, встали седовласый мужчина и женщина, рискнувшая надеть норковую шубу.

– Они что, нас не видят? – догадался Ричард.

Дверь повернулась к седовласому типу, уставилась прямо на него и крикнула:

– Здрасте!

Тот принялся с озадаченным видом оглядываться, словно ему что-то послышалось. Наконец он заметил Дверь прямо у себя перед носом.

– Здравствуйте… – неуверенно пробормотал он.

– Я Дверь, а это Ричард.

– А-а… – протянул седовласый, достал из внутреннего кармана портсигар и мгновенно про них забыл.

– Видишь? – спросила Дверь.

– Ага.

Некоторое время они молчали. Очередь двигалась медленно. Один за другим люди исчезали за единственной открытой стеклянной дверью. Девушка снова развернула свиток, словно надеясь, что он придаст ей сил. Ричард сказал:

– Те двое что-то говорили про предателя…

– Не обращай внимания. Они просто хотели нас напугать.

– И у них это отлично получилось! – заметил он.

Они прошли через стеклянную дверь и оказались в Британском музее.

Мистер Вандемар проголодался, и они с мистером Крупом решили пойти через Трафальгарскую площадь.

– Запугать! – возмущенно бормотал себе под нос мистер Круп. – Запугать ее! Подумать только, до чего мы дошли!

Мистер Вандемар между тем вытащил из урны недоеденный сэндвич с салатом и креветками и начал крошить его на мостовую, привлекая прожорливых голубей, которые, как ни странно, еще не спали в этот поздний час.

– Надо было сделать как я говорил, – заметил мистер Вандемар. – Она бы испугалась гораздо больше, если бы я открутил ему башку, пока она не видит, просунул руку внутрь и пошевелил пальцами. – Он показал, как. – Они всегда орут, когда глаза вываливаются наружу, – доверительно сообщил он.

– К чему все эти глупости, когда уже столько сделано? – возразил мистер Круп.

– Вовсе это не глупости, – обиделся Вандемар. – Мне нравится, когда глаза вываливаются. Глаза-гляделки…

Вокруг него собралась уже целая стая голубей, которые с удовольствием клевали хлебные крошки и кусочки креветок, не трогая листья салата.

– Я не про тебя, – буркнул Круп. – Я про нашего босса. Вы должны ее убить, нет, похитить, ах нет, только напугать. Сам не знает, чего хочет!

Мистер Вандемар закончил крошить сэндвич и кинулся на голубей, которые с обиженным клекотом бросились врассыпную.

– Ловко вы его, мистер Вандемар, – похвалил мистер Круп. Вандемар зажал в лапах удивленного и расстроенного голубя, который недовольно ворчал, дергался и беспомощно клевал мистеру Вандемару пальцы.