пещеры, расположенной глубоко в горах самой северной части Ландширского горного хребта.
Под середину февраля здесь было довольно прохладно, и привыкшая к умеренному и тщательно регулируемому климату космических станций и кораблей девушка отчаянно мёрзла. Здесь, в северных регионах Ландшира было куда холоднее, чем в его средней, сельскохозяйственной полосе, где находилось их убежище.
Стоявший возле грузовика Химмат мгновенно подобрался, как только заметил своего господина и молчаливой тенью пристроился за его спиной. Последний оставшийся в живых королевский гвардеец больше не покидал своего принца, следуя за ним и не отставая ни на шаг.
— Думаешь, что они и правда решились на то, чтобы приехать вместе? — спросил у Лизы Шехар, подойдя к самому выходу из пещеры.
— Шехар, откуда мне знать, — вздохнула девушка и с её губ сорвалось облачко пара, — это была твоя идея устроить эту встречу. Ты знаешь этих людей, ты и думай над этим вопросом.
— Тебе не нравится моё предложение, — заметил он.
— Конечно не нравится, — пробурчала девушка, смотря на заснеженные пики гор, — ты хочешь активных действий. Сопротивления. Я же хочу забиться в самую глубокую нору, какую только можно найти и сидеть там ниже травы и тише воды.
Стоявший за спиной Шехара Химмат поморщился, услышав эти слова и это не укрылось от Элизабет.
— А ты не морщи нос, Химмат. С нашими силами много не навоюешь.
— Именно для этого я и хочу встретиться с ними, Лиз, — пояснил Шехар, — объединившись мы сможем...
— Подохнуть все вместе, — беззлобно закончила за него девушка, — у нас слишком мало сил для того, чтобы устраивать войну по всей планете. Пока мы бьём рожу Хашмитам и не трогаем рейнцев они не обращают на нас внимания. Им то и планета, по сути, не нужна. Эта система важна для них своим местоположением, так что на сам Сульфар им по большому счёту наплевать. Другое дело — как долго это будет продолжаться? Сколько ещё у нас есть времени, пока ребята Кровеля не возьмутся за нас всерьёз?
— Но именно по этой причине нам и нужно объединиться, Лиза, — ответил он, чувствуя, как снова начинает повторять те же самые аргументы, которыми уговорил девушку на то, чтобы собрать эту встречу, — Только объединившись мы сможем стать по настоящему грозной силой.
— Скорее уж нарисовать здоровенную мишень на своих спинах, — пробормотала Вейл и поёжилась от порыва холодного ветра, спустившегося с гор, — торчащий гвоздь забивают первым, знаешь ли.
— Тогда, почему ты помогаешь мне?
— Хороший вопрос, — произнесла девушка, подставив покрытое сетью шрамов от ожогов лицо под хлопья падающего с неба снега, — вот ты мне и скажи, почему?
Ответить на это ему было нечем.
Шехар замолчал, стоя рядом с ней и смотря на то, как пара одинаковых грузовых шестиколёсных каров поднимались по дороге к их убежищу.
Лиза не зря выбрала это место. Высокие пики гор стояли преградой на пути холодных ветров дальних северных регионов планеты. А из-за фронтов горячего воздуха, идущего с востока, со стороны тёплого моря, это приводило к тому, что в горах царила густая и низкая облачность, что сильно затрудняло визуальное наблюдение со спутников. Естественно, это не было стопроцентным решением проблемы, но в этих местах было множество мелких поселений, живших в горах и передвигавшихся на таких вот грузовых машинах. Так что даже если бы их и заметили, то вряд ли придали бы большого значения. А глубокие и узкие ущелья лишь усложняли эту задачу.
Лиза долго размышлял над тем, что предложил ей Шехар несколько дней назад. Идиотизм. Вот каковы были первые слова, которые она сказала, когда услышала его предложение. Всё время, которое Вейл провела на Сульфаре, всё что они делали — это выживали. С помощью Химмата им удалось установить кое какие контакты с выжившими во время Хашмитского восстания военными и другими людьми. Они стали костяком небольшой группы под непосредственным руководством самой Лизы, хоть она и отпиралась, как могла от такого. Как говорил один политик — «если бы не оказанная мне честь, то я бы предпочёл воздержаться». Вот так же и сама Лиза, предпочла бы не заниматься командование партизанской группировки на оккупированной рейнцами и хашмитскими фанатиками планете. Особый юмор ситуации был как раз в том, что сейчас она практически делала ту самую работу, на которую и нанял их команду Шехар и Сульфарское королевство в его лице. Обучение и военная помощь.
Вейл усмехнулась, мысленно вернувшись назад во времени. Туда, где они ещё понятия не имели о том, что должно было случиться. А вместе с этими воспоминаниями пришла колющая боль в груди, что стала её спутницей за последние полгода.
Грузовики подъехали и остановились в двадцати метрах от пещеры. Двери открылись и наружу выпрыгнуло сразу несколько человек, часть из которых были вооружены. Рука стоявшего сзади принца Химмата, как бы невзначай, опустилась на рукоять пистолета, торчавшую из кобуры на поясе.
Двое мужчин отделились от группы и пошли сразу к ним в сопровождении своих телохранителей.
Один высокий и мускулистый, больше похожий на передвигавшийся на двух ногах горный утёс с густыми каштановыми волосами и грубым, гладко выбритым лицом. Второй, тот, что был ниже его почти на две головы, выглядел худым и болезненным. На вид ему было уже далеко за семьдесят, а нижнюю часть лица прикрывало густая, отливавшая сединой борода.
Чанд Каур Кай и Пандар Бахад Джайн. Лидеры своих семей и главы самых сильных группировок, противостоящих власти шейха Рустала и тирании Хашмитов.
По крайней мере, они сами так считали.
В тот день, когда эсминец рейнского военного флота ударил кинетическими снарядами по столице королевства, выжили не многие. Глубокий бункер, находившийся под королевским дворцом, не смог уберечь жизни короля и огромного количества глав аристократических семей Сульфара, что прибыли во дворец для участия в совете. Выжили, как это не удивительно, лишь те, кто по каким-то причинам не прибыл на Совет Семей вовремя. Естественно, по удивительному совпадению, большая часть этих родов сейчас всецело поддерживало новое правительство и было обязано своим выживанием близкими отношениями с нынешним хозяином планеты.
Но, были и исключения.
Как Лизе рассказал сам Шехар, семьи Каур Кай и Бахад Джайн не были сторонниками хашмитов. Более того, их можно было бы назвать одними из самых ярых противников тех принципов, которые пропагандировало хашмитское движение и Рустал Имран Хашми собсвтенной персоной. С
