по неожиданному сценарию.
- Крысюк! - радостно удивилась старушка. – Да еще громадный какой! Сколько веков живу, а такого еще не видела!
Что происходит вокруг, видно было плохо, как я не водил головой в шлеме из стороны в сторону. Относительно хороша детализация была только в секторе, где находилась старушка. Порой мне казалось, что я даже могу различить мимику на ее лице.
Старуха сделала жест рукой, словно тянула на себя зажатую в сухом кулаке веревку. И тут же в круг обзора, словно обвязанный этой веревкой, влетел Саня. Влетел и тут же застыл без единого движения.
И это было интересно, потому что расходилось с моими воспоминаниями. Осознав это, я первым делом взглянул на лампочку! На ветке висела не кемпенговая лампа, что запомнилась мне, и не лампа накаливания, что привиделась Саше – там без всяких приспособлений сам, своим задом, на тоненькой ветке, нервно ерзая, сидел здоровенный кот. Причем, ветка и не думала гнуться под его тяжестью.
В этот момент и старуха уделила внимание своему источнику света.
- Тише, Бегемот, тише! Это не еда – просто незваный гость.
Кот протестующе фыркнул, но двигаться с места явнопередумал.
- Это с него Миша кота Бегемота писал! – не без гордости в голосе обратилась ко мне старушка. – Очень был впечатлен при знакомстве снашей шальной компанией.
Я попытался приподнять бровь и обнаружил, что лишен такой возможности. Голова двигалась влево и вправо, глаза моргали, а дальше возникали проблемы. Все остальное же вообще как будто перестало существовать.
«Как бы, не упасть, а то очень глупо получится…» - мелькнула в голове наполовину паническая мысль
- Какой забавный мальчик! – проговорила старушка, склоняя голову набок. – Тебя и друга парализовала незнакомая женщина в не самом приятном месте, а ты переживаешь, что можешь выглядеть глупо! Хотя мальчишки порой больше бояться потерять лицо, чем жизнь, и ты – не исключение. Однако я ожидала, что ты испугаешься за друга.
В этот момент я понял, что могу разговаривать и сразу же этим воспользовался.
- Просто пока не успел! – проскрипел я первую фразу, но следующие слова уже пошли легче. –Слишком занят был новыми ощущениями! Вы когда-нибудь не чувствовали собственных ног?
- Каждое утро! И так уже двести с лишним лет!
- Что ж, теперь Вы в этом не одиноки! – подпустил я в голос сарказма. – А почему молчит мой друг?!
- Ну, его пребывание здесь не планировалось, тебе досталось усовершенствованное заклинание остолбенения, а ему обычное. Он все понимает и осознает, но не может ни моргать, ни дышать. Не переживай, за то время, что мне нужно для разговора с тобой, с ним ничего непоправимого не произойдет. Но, чем разговорчивее ты будешь, тем меньше мозг твоего друга будет испытывать кислородное голодание. Знаешь в чем ирония? Я испытывала усовершенствованное заклинание на крысах, использовала его на человеке, а крысе досталось обычное!
Мелкое хихиканье старушки показалось мне неприятным почти до омерзения.
- Не «на человеке», а на Ином! – поправил я ее тоном, окончательно утратившим любой намек на вежливость.
- Не смеши! – отозвалась старуха, и в ее голосе тоже уже не было ничего хорошего. – Иным тебя сейчас можно назвать чисто номинально! Ты даже по человеческим меркам еще сопляк, а как иной ты вообще – никто! Вся твоя ценность в том, что недавно ты удачно для себя оказался в нужное время в нужном месте.
Я молчал и ждал, что будет дальше.
Посверлив меня глазами, Старуха продолжила говорить.
- Сам на вопросы будешь отвечать, или тебе нужно будет помочь?
При этих словах кот снова нехорошо оживился и перевел хищный взгляд с Белого на меня.
Ответил я не сразу, потому что голова в этот момент работала более чем усиленно. Я вспомнил, что мой амулет наезд фуры должен выдержать, но вот что-то подсказывало мне, эта старушка будет пострашнее и фуры, и танка, итого самого железнодорожного состава, от столкновения с которым меня предупреждала Люда. С другой стороны, рядом был Саша с его более продвинутыми артефактами. Конечно, от наведенного на оборотня паралича они не уберегли, но, вдруг, помогут при дальнейших развитиях событий? Вопросов было много, а ответов не было совсем.
А Бегемот, меж тем, распластался на ветке и начал мелко перебирать задними лапами.
- Постараюсь обойтись без посторонней помощи, - с какой-то странной незнакомой мне самому интонацией произнес я.
- Вот и славно, - произнесла старуха так, словно другого ответа она и не ожидала.
Мне, сидящему сейчас живому и здоровому в надежном месте, вдруг, стало очень не по себе. Получалось, раз нас отпустили невредимыми, я выдал старухе все, что знал? Кто ж я тогда после этого?!
Не смотря на теплую одежду и обувь, меня начал пробивать озноб. Или это нервная дрожь…
- Итак, - приступила к допросу ведьма, - что стало с Майком?
- Не знаю, - абсолютно спокойно ответил я.
Старуха приподняла бровь и пристально посмотрела в мою сторону. Потом она повернулась к коту. Тот совсем по-человечески закивал головой, видимо, в ответ на молчаливый вопрос хозяйки.
В следующую секунду слух мне резанул крик боли. Мой крик.
И без того неважно различимая в эхолокационном зрении моя голова замоталась из стороны в сторону.
- Во-о-о-т! – торжествующе протянула эта мерзкая дрянь. – А товарищ твой даже кричать не может, а чувствует то же самое, между прочим! Ах, да, совсем забыла! Если ты мне хоть какое-то время нужен живым, то для него у меня такой опции не предусмотрено!
И снова крик.
Сидя в кресле, я верчу головой, и то так, то эдак поправляя шлем, пытаюсь рассмотреть размытые очертания Сашки. Внезапно на секунду наводится очень хорошая четкость и я вижу, как по неподвижному лицу Белого струйками течет пот.
- Я не знаю, кто это такой, но догадываюсь, - вновь слышу я свой голос и даже мне – человеку, который плохо с знаком со своими интонациями, поскольку со стороны я слышу себя нечасто, абсолютно ясно, что ничего хорошего мой тон ведьме не сулит.
- Так не тяни резину! – взвизгивает старуха. – рассказывай все, что знаешь, только по делу!
- Мою карту разыгрывают втемную. Случайным образом я оказался не на последних ролях в каком-то серьезном эксперименте. Ваш Майкл…
- Майк! – снова взвизгнула ведьма.
- Майк, - согласился я, - так вот, Ваш Майк либо срывал тот
