пропал.
Слушать тишину в своей голове было очень непривычно.
Самым странным было то, что Ивор даже не допускал в своей голове мысли о том, что он мог оставить Звездочку.
Сейчас юноша был столь же силен, сколь сильны Великие Князья. Но стоит ему ступить чуточку выше, чтобы закрепиться на этапе Начертания Рун, как он перепрыгнет их всех.
А значит, если бы он вернулся обратно на континент Северных Увал, то никто не смог бы ему докучать. Абсолютно каждый обязан был бы считаться с его силой.
Он мог бы отстроить себе дом и спокойно жить где-то на окраине Маяты.
Эти мысли могли бы появиться в его голове.
Но их не было.
Он не допускал и намека на мысль, что может бросить свою семью. А Звездочка была его семьей.
К тому же, какой смысл был ему бежать и искать спокойной жизни, если тот мир, который он знает, вскоре будет уничтожен. Не зазнавшимися и заигравшимися в войну богами, так неведомой абсолютной силой, от которой он бежал в прошлой жизни.
Он провалился в сон. Всего на четыре лучины, но для него в тот миг прошла целая вечность.
Видения. Отчетливые и яркие.
В самом углу космоса, в безбрежных просторах, где сливаются звезды и тают времена, располагалось величественное здание.
Огромное полотно вздымалось к бесконечности. Оно шло откуда-то издалека, опоясывая все величественное здание изнутри.
А в середине стоял ткацкий станок. Он выделялся своей непостижимой сложностью и хрупкостью, словно был создан из звездной пыли и мерцания галактик. Каждый его элемент был вырезан из искристых сфер, а узоры мерцающих рун покрывали его повсеместно. Вечный свет, излучаемый миллионами лучей, окружал этот ткацкий станок, словно огромный вихрь времени, уходящий в бесконечность.
На полотне, как на бесконечном лоскутном одеяле расстилалось великое множество нитей, которые складывались в разнообразные узоры и мозаики, неведомые ни одному живому существу.
Нити складывались друг с другом самостоятельно. Ткацкий станок работал без человека за ним, но делал это невообразимо медленно.
Внезапно раздался щелчок. Бедро станка резко пронеслось к полотну, уплотняя нить, после чего вернулось на место, а челнок вышел на новый круг, пронизывая причудливые многоцветные нити.
Позади звучал девичий голос. Совершенно незнакомый. Не похожий ни на кого-либо.
— Нет-нет-нет! Ни в коем случае! Рано еще. Я же не готова!
— Не готова к чему? — спросил Ивор, поворачиваюсь, но не успел увидеть того, кто говорил.
Его тут же выбросило из собственного сна, заставляя открыть глаза.
Сердце колотилось от невероятной силы и огромного смысла, что несла картина, увиденная им. Он трепетал так, будто увидел нечто грандиозное.
«Неужели это было то самое Полотно Судьбы?».
Стирая с лица остатки сна, он медленно поднялся с кровати. Как и обещал Флоки, Ивор чувствовал себя более чем здоровым. От ран остались только значительные шрамы. Но впрочем, на его теле сейчас их было достаточно.
Внезапно в голову ударило воспоминание.
Его и одновременно не его.
«Руки. Чистые. Я уже и забыл, какие они, без огромного количества шрамов».
В его голове прозвучали слова, которые он явно говорил во время Турнира Четырех, но одновременно с этим он совершенно не помнил, да и шрамов на руках тогда не было.
Очень много он получил, когда нырнул за Кувшинкой. Остальное было продуктом его вечных сражений.
Чтобы освежить голову и убрать ненужные мысли, он вышел на улицу и начал разминаться.
Вскоре вернулся Флоки, который, как оказалось, был на совете старейшин. Чуть позже пришла и Ольга, а вместе с ней и седая женщина по имени Дагни. Она относилась к Ольге очень тепло. Ивор даже подметил, что она видела в ней свою дочь. Это было настолько прозрачно, что даже забавно, почему Ольга этого не замечала.
Когда все сборы были завершены, они наконец покинули Йеллинг и отправились в Каттегат.
Путь был достаточно долгим и не очень простым.
— Кстати, — внезапно начала Ольга, когда они преодолевали густой сосновый бор. — Одну твою загадку я-таки разгадала. Про твою большую кошку.
— Ты про Нову? Так разве это загадка? Я изначально говорил, что это особая техника.
— Да, но в Увалах никто этим не пользуется. Однако здесь у каждого практика есть свой Духовный Зверь. Дагни меня научила кое-чему.
— Правда? И кто же ты в душе? — заинтересованно посмотрел юноша на Ольгу.
Ему было немного непривычно общаться с ней на равных, но, кажется Зимницкую все устраивало.
Она вскинула руку. На ее длинных женственных пальцах образовался поток из снежинок, после чего появился большой духовный соболь белоснежного цвета.
Ивор внимательно смотрел на него и не мог поверить своим глазам.
— У тебя Соболь?
— Я назвала его Холодок. Ему, кажется, понравилось. А что, что-то не так?
Соболь фыркнул и потерявшись головой о плечо хозяйки исчез.
— Нет, просто неожиданно. Ты всегда была властной, холодной. Ледяная Дева Исы, все же. И вдруг милый соболь. Я думал у тебя будет большой Бер-убийца.
Зимницкая прищурилась.
— Ты что, шутишь надо мной? Не прошло и дня, как я перестала быть твоим мастером.
Ивор виновато поднял ладони.
— Прошу прощения.
— Мне нравятся Соболи. — тихо проговорила Ольга, отворачиваясь в сторону.
Ночью был небольшой привал, и, на следующий день, когда уже время близилось к закату лес расступился, являя перед Ивором, Ольгой и Флоки Каттегат.
Он представлял собой большой портовый город, который раскинулся на берегу величественного фьорда. Мощные скалистые побережья окружали его с трех сторон, а кристально чистая вода украшала окрестности.
На горизонте темнела горная цепь.
Сам по себе фьорд был уже потрясающим зрелищем. Его берега украшали густые сосновые и еловые леса, которые простирались на многие версты вдаль.
Город был отстроен очень хаотично. Деревянные и каменные дома, горбатые соломенные крыши. Вдоль улиц можно было увидеть множество торговых прилавков.
Здесь чувствовалось присутствие множества мастеров культивации, однако самая тяжелая аура исходила от широкого деревянного дома, с большим круглым щитом, висящем у входа. Как потом сказал Флоки, это и был дом конунга Бьорна.
Люди здесь отличались от людей его родины, но совсем не сильно. А если сравнивать конкретно с людьми Исы, так вообще тяжело отличить. Разве что уровень культивации в среднем тут был в разы выше.
Один только Флоки чего стоил. Он был на пике Начертания Рун, хотя это было весьма сложно разглядеть. Потому то он и многие другие опытные практики ушли в Йеллинг, чтобы отречься от своих сил и познать другой путь. Именно так можно было ступить на этап Рождения Созвездий.
Практики были заняты своими делами, обменивались опытом, тренировались.
Ивор ощущал пленительную атмосферу этого места. Запахи морского воздуха смешивались с ароматом деревьев, трав и еды, которая готовилась в домах неподалеку.
Дом конунга возвышался на небольшом холме. Перед входом стояли большие резные статуи волков.
Флоки постучал в дверь.
— Почтение стоит выразить ударом в сердце и поклоном. Дальше буду говорить я. Не волнуйтесь, Бьорн прекрасный конунг.
Дверь медленно открылась, и они зашли внутрь.
Бьорн Железнобокий, конунг Каттегата, был очень внушительной фигурой.
Высокий, сильный. Он источал энергию, которая была примерно на уровне десятой-одиннадцатой стадии этапа Начертания рун. Его светло-русые волосы были заплетены в толстую косу, которая уходила назад. На чисто выбритых висках виднелись татуировки рунического письма.
Широкие плечи подчеркивала кожаная броня, а его глаза были наполнены мудростью. Боевые шрамы на лице и теле говорили о множестве сражений.
Рядом стояла Ингрид, его жена. Красавица с благородной осанкой. Она выглядела очень молодой, словно время вовсе не имела над ней власти. Ее светлые, словно самый нежный солнечный свет волосы, и лазурные глаза делали образ доброй и умной девушки очень статным.
Пусть ее культивация и не была столь великой, как у конунга, но она была незаменимой советницей и поддержкой в делах Бьорна.
— Конунг Бьорн. Выражаю свое почтение и…
— Да брось, Флоки! Для кого это!
Мужчина встал и заключил гостя в крепкие объятия.
— Ты знал меня, когда я едва ходить научился. Был близким другом моему отцу. Так как я могу требовать от тебя поклон? — он с улыбкой повернулся к жене. — Ингрид, распорядись, пусть накроют стол.
