сообщить, что…это тот самый?..
Не могу поверить. В какой-то момент меня парализует.
Торгом Адонц — человек, которого я искренне невзлюбила с первой секунды, и он же мужчина, предначертанный мне? Вот так просто?
Закрываю лицо руками и начинаю смеяться.
А как иначе? Почему ты впервые хочешь быть с мужчиной? Даже понимая, что он неправильно воспринимает твою тягу?..
Осмелев, сама набираю сообщение быстрыми движениями пальцев, чтобы не передумать.
«Господин Адонц, я привыкла держать слово. Задолжала Вам несколько встреч. Давайте объединим всё в одно мероприятие. И чтобы было справедливо, согласна на любое назначенное Вами место».
Ответ приходит через пару секунд, что несказанно меня поражает, ведь он бесконечно занятой человек.
«Уверена, что на любое?».
Кажется, понимаю, к чему клонит.
«Да».
И…
«Придешь на ужин в мою гарсоньерку?».
Закусываю губу. Задумываюсь. Кажется, последствия для меня сколь страшны, столь желанны. Это давно очевидно.
«Да».
«Отлично, вызову тебе вечером такси».
Вот и всё.
Возможно, для других девушек это просто обыденный шаг, но не для меня. Ни по меркам воспитания, данного мне, ни по зову совести и принципов.
Но сейчас всё это теряет значение.
На передовую выходит рвение познать себя. Преодолеть внутренний барьер и ощутить все грани своего естества…
Значит, вот она какая, любовь…
«Как только понимаешь, что человек твой, все становится ощутимо оправданнее…».
* * *
Дверь передо мной распахивается, я даже не успеваю поднести руку к звонку.
На мгновение оба зависаем, глядя друг другу в глаза. Напряжение моментально возрастает. Какая-то русская рулетка, честное слово. Потенциально опасная обстановка без каких-либо гарантий на выживание.
— Ну, привет…коль не шутишь… Проходи.
Меня впускают, галантно забирая из рук подарочный пакет со спиртным.
— Это разве обязательно?
Я лишь фыркаю, мол, ну что за неуместный вопрос, и снимаю легкую курточку, которую он тоже забирает и помещает в шкаф.
— Можешь не разуваться, — оповещает гостеприимный хозяин.
— Нет, не могу, — усмехаюсь, — я же выросла в России, для меня это неприемлемо. С другой стороны, знай я, что полы моешь ты, обязательно прошлась бы по ним в грязной обуви.
Его смех отзывается во мне приятной теплой волной.
Покачивая головой, Адонц входит в кухню и ставит пакет на стул. Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, но решаю последовать за ним. Не буду же стоять в коридоре? Что отвечу на вопрос, чего встала? «Извини, не знаю, как себя вести, потому что никогда не ходила по домам холостяков»?
Помещение просторное и светлое в стиле минималистичного модерна. Присутствует много светлых оттенков серого цвета, точнее — хром, и белого в сочетании с деревом. В углу стоит фикус, причем, довольно большой и живой. За ним явно хорошо ухаживали. Ловлю себя на мысли, что хотела бы себе такой же дизайн, добавив лишь пару ярких акцентов. Обожаю большие пространства, когда тебя ничего не сковывает.
— Тапки не предлагаю, пол утепленный, — насмешливо протягивает мужчина, — и действительно чистый. Убирали вчера вечером.
Поворачиваюсь к нему с искренней улыбкой. Только сейчас замечаю огромное количество тарелок с различными блюдами и закусками.
— Ты ждешь ещё кого-то?
— О, нет, конечно. Если бы ты не пришла, это всё предназначалось бы мне. Видишь ли, моя мама не умеет готовить мало. И это лишь капля в море из того, что она хотела бы принести. На будущее — лучше покупай квартиру в другом конце города, а то задушат заботой.
Он очень тепло говорит о ней, и это подкупает.
— Мне надо помыть руки.
— Прямо по коридору. Не стесняйся, я пока отнесу все в гостиную. Посидим на диване в непринужденной обстановке.
Да уж, ты-то уж точно посидишь в непринужденной обстановке.
Следую указанному маршруту, по пути рассматривая интересные картины на стенах. Без труда нахожу ванную комнату, где первым делом охлаждаю пылающее лицо. Смотрю на себя в зеркало и пытаюсь понять, насколько правильно поступила, придя сюда? Я ни в чем не уверена. Весьма небезопасно находиться рядом с человеком, благодаря которому совсем недавно обнаружила у себя наличие половых гормонов!
Выхожу, выключая свет. Делаю шаг в обратном направлении, но взгляд случайно скользит по приоткрытой в спальню двери. Словно воришка, озираюсь, убеждаясь, что Адонц меня не видит, и легонько толкаю ручку.
Замираю на пороге, разглядывая интерьер. Восторг затапливает сознание. Как же здесь здорово! Пол и стена, к которой приставлена приземленная кровать без ножек, сделаны под имитацию дерева, окрашенного в те же серые оттенки. Над спинкой весит три черно-белых фотографии в простых рамках. На правой изображено обнаженное женское тело, на левой — мужское. А вот средняя запечатлела сокровенный момент их соития. Странным образом ни одна из них не выглядит пошло. Наоборот, весьма естественно, красиво и даже нежно. И это вызывает чувственный трепет. Мурашки пробегают по телу, стоит представить, что же ощущают люди на фото…
Нехотя отрываю глаза и осматриваюсь дальше. Симпатичные прикроватные тумбочки, на одной лежит книга, названия которой мне не увидеть с этого расстояния. Все чисто, аккуратно, аскетично. Напротив на всю длину стоит внушительный пепельный шкаф-купе без зеркал. Очень редкое для климата страны панорамное остекление занимает всю поверхность внешней стороны. Белоснежные шторы просвечивают вид на город в сумерках, где начинают переливаться огоньки. Утопая в мягком ворсе светло-бежевого ковра, прохожу вглубь, чтобы насладиться зрелищем с этой высоты.
Абсолютно теряю счет времени, забыв, где именно нахожусь. Поэтому вздрагиваю, когда ощущаю чужое присутствие. Осторожно оборачиваюсь и вздыхаю, когда убеждаюсь в своей догадке — Адонц стоит в дверном проеме, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдает за мной. Хищный, проникающий в самую душу взгляд очень серьезен.
— Нравится?
— Да, — киваю, приближаясь к нему, — очень просторно.
— Не люблю ограничения, они заставляют меня впадать в звериное бешенство. Пойдем. Уверен, ты тоже проголодалась.
Шагаю за ним, любуясь мощной спиной, на которой практически незаметно перекатываются мышцы, перетянутые черной водолазкой.
Дура ты, Сатик. Ничем не отличаешься от мотылька, летящего на губительный свет…
Гостиная по дизайну похожа на весь остальной дом. Единственное, здесь стоит несколько симпатичных карликовых деревьев, названия которых я не знаю.
Сажусь на диван, перед которым стоит накрытый журнальный столик. Адонц присаживается чуть дальше от меня. Но это никак не спасает нас обоих. Всё вокруг трещит, наполняется искрами. И я понимаю, насколько все же опрометчиво поступила, придя сюда.
Мне хочется открыто рассмотреть его, сказать, что черный ему очень идет, даёт контраст с глазами, которые сейчас обрели ярко выраженный стальной оттенок. Но вместо этого изучаю содержимое тарелок.
Он открывает вино и наполняет бокалы,
