class="p1">— Лора Вишка, стульчик не одолжите? — радостно обратилась к женщине.
Соседка улыбнулась и умчалась к себе.
Мы поставили стул напротив окна. Я встала на него, соседка стала рядом для подстраховки.
Курт открыл все окна и, высунувшись почти по пояс, подал мне клетку. Прутья были холодными, но наш герой бодро прыгал по деревянной перекладине и отчаянно возмущался. Я передала клетку лоре Вишку, и она отставила её подальше.
Вдруг Курт встрепенулся, хлопнул себя по карману:
— Липы нет!
— Возможно, она осталась, — с сожалением ответила ему.
— Там ей самое и место, — буркнул мальчишка, руками схватившись за раму и вылезая в окно.
Остались всё те же всё там же.
Я капельку порефлексировала на этот счёт, но ситуация, даже если много о ней думать, взывать к богам и пенять на обстоятельства, сама по себе не разрешится.
— Придётся идти к Брихонтам, может, капитан что-нибудь предложит. Сейчас я немного отдохну.
Спина уже откровенно болела. Я села на стульчик, клетку с Боней придвинула ближе. Птичка нахохлилась и повернулась к нам хвостиком.
— А что вы тут делаете? — Маркус, улыбаясь во весь рот, спешился с лошади.
За этой всей чехардой мы даже не услышали, что кто-то подъехал и остановился рядом.
— Давно не виделись, целых три часа, — неприветливо буркнул Курт.
— И я рад всех вас видеть, — не растерялся графёнок.
Его оптимизм и хорошее настроение раздражали.
— Смотрите, кого я вам привёз, — Маркус достал из-за пазухи Липу, которая потянула к Курту одновременно ручки, ножки и хвостик, — она, когда поняла, что вас нет, устроила настоящий погром и истерику. Морика так хохотала, а потом попросила вам отвезти, пока у малышки не начался нервный срыв.
Курт подошёл к Маркусу, с показным нежеланием скривился, но протянул руку, взял малышку и пересадил к себе в карман.
— А у нас ледяные орки в доме побывали, всё в доме обледенело, — просветила я графёнка.
— Весело. Если дверь открыть, быстрее отморозиться, — с неуместным оптимизмом предложил Маркус.
— Думаешь, ты один умный? Дверь тоже примёрзла, — буркнул Курт.
— Щас, — Маркус резво подошёл к двери, быстро начертил узор и произнёс слова.
Я даже «А» не успела сказать, как послышался хлопо́к, дверь вздрогнула и провалилась вовнутрь.
— Можно магией повысить температуру в доме, — растерянно проговорил графёнок, странно выкрутив руки.
— Нет! — в один голос прокричали мы.
— Вам бы в строительную палату, — подсказала соседка, — они по заявкам на срочный ремонт приезжают быстро.
Графёнок встрепенулся, обрадовался и стремительно самоустранился, как я поняла в сторону строительной палаты.
— Окно, ваза и дверь, — подвела итог я, — похоже, Маркус для моего дома небезопасен.
— Эль, а ты его не пускай! — предложил Курт.
— Боюсь, Маркус для меня, как стихийное бедствие, беспощадное и неотвратимое.
Курт вынес с первого этажа диван, а из кабинета столик. На удивление они быстро прогрелись и мы уселись на диван, как пассажиры в зале ожидания. Липа вылезла из кармана, легла на спинку и раскинула свои крохотные ручки и ножки.
Лора Вишку нажарила лепёшек с сыром и вынесла нам на подносе с чайником и чашками.
— Вы поешьте, а я пойду, отдохну, что-то жарко совсем тало, — сказала она.
— Спасибо, лора Вишку!
— Ну, что вы, для меня вы сделали то же самое!
Проходили мимо люди, знакомые махали нам рукой. Компания детворы подбежали к дивану и притулилась рядом. Один из мальчишек даже сунул нос в дом.
— Клюв примёрзнет и отвалится, как дверь, — прикрикнул на него Курт.
Дети вспорхнули, как надоевшая стайка воробьёв, и с хохотом понеслись дальше.
Прискакал обратно графёнок, сказал, что обо всём договорился, но строители приехать сразу не смогут. На наш срочный заказ в их конторке нашлось ещё пятьдесят более неотложных.
Маркус уговаривал нас вернуться с ним в поместье, но мы отказались наотрез, Курт от чего-то был даже более не приклонён, чем я. С удовольствием съел несколько лепёшек и неловко встал, сказал, что ему пора и запрыгнул в седло.
— Подожди, я передам подарок Морике, — опомнилась я, когда лошадь начала нервно бить копытом под седлом наездника, но графёнок всё медлил и не спешил от нас отъезжать.
Я заскочила в дом. Магия совсем недавно отпустила, лёд со всех поверхностей исчез, и теперь стены, пол мебель, всё было отчаянно влажным. Я взяла несколько непроданных живых ловцов, они вяло шевелили ручками и ножками, и вынесла на солнышко. Выбрала самого брутального на вид и отдала Маркусу.
— Его сердце свободно, так что он станет для твоей сестры хорошим другом.
— О! Спасибо! А как его зовут? — удивился графёнок, он хоть и считал себя взрослым, но глаза у него загорелись.
— Пусть Морика сама придумает ему имя.
— Благодарю, лора Преока, я ваш должник, — сказал мальчишка, начертил магический знак обязательства и ускакал.
За уши бы его оттаскать за такое, ну, кто малознакомому человеку даёт обеты? Но один раз я его проучила, теперь пусть отец с ним разбирается.
К ночи всё было таким же влажным, как и днём. Даже при подобной жаре невозможно всё высушить за полдня, тем более я не хотела выносить вещи на улицу. Всё же Линстрит — это центральная туристическая улица, а здесь я с колготками и нижним бельём.
Мы и так нарушали привычный вид, но что удивительно, несколько ближайших соседей тоже вынесли чайные столы и кресла. Мы с Куртом похоже ввели новую моду.
Я только положила на диван два тёплых пледа и домашнее платье, чтобы оно подсохло, всё же спать в нём удобнее.
Нас опять накормила соседка и осталась с нами болтать до самой ночи.
Ранним утром разбудили нас с Куртом голоса.
Пришли мастера. Они несли стекло и новую дверь обычного коричневого цвета. В отличие от столицы в строительной бригаде были только люди. Фавны плохо переносили настолько жаркий климат, поэтому их здесь практически не было. Лишь в качестве туристов, если их человеческие жёны сильно хотели посмотреть волшебную улицу Линстрит.
Они оглядели выбитую дверь и окно, вытащили старую и приступили к ремонту.
Неожиданно прибыл граф.
Мы нечёсаные, невыспавшиеся, в помятой одежде встретили графа не очень любезно.
Боня тоже неожиданно гневно застрекотала.
Когда ложились спать, клетку мы поставили на стол, и соседский кот пытался к ней подобраться. Проказник уже заскочил на стул и уже тянул лапу к прутьям.
— Брысь! — грозно прикрикнула я.
И повернувшись, к графу неприветливо проворчала:
— Вы нас преследуете?
Я очень хорошо помнила, что граф утром означает большие неприятности вечером.
И новая примета этого мира, меня ни разу не подводила.
— Опять кресло пыталось от вас
