Но все равно, ваша любовь направлена на то живое существо, которое стало вашим присутствием и больше не личность. Чем ближе вы становитесь ко мне, тем ближе вы становитесь друг к другу. Причем это не будет создавать никаких взаимоотношений, это будет свободой: свободой любить, свободой дружить, свободой радоваться чужому счастью, свободой танцевать, даже не зная того, с кем вы танцуете. В этом нет необходимости. Это так прекрасно - танцевать даже с незнакомцами.
Здесь никто не знает, из какой вы страны, никто не знает, какой религией вы были обусловлены, никто не знает, к какой касте вы относитесь. Никого не волнуют эти глупости, которыми человечество было обременено столетиями. Внезапно просто чистая человечность, чистое сознание, песня, которая передается из сердца в сердце, ритм, который распространяется, как круги на озере. Поэтому если что-то происходит с одним, это случится со многими.
Определенно, я готовил это многие годы. Я жду того дня, когда вы все освободитесь от всех видов рабства, а секс - это один из видов величайшего рабства. Ваша жажда, беспокойства, зависть, насилие - все это укоренено в сексе. Но, тем не менее, мне бы хотелось, чтобы вы прожили это, не подавляли. Однажды это исчезнет.
Это так прекрасно, что Нандан не испугался, не обеспокоился этим, потому что люди, которые приезжают с Запада, сталкиваются с трудностями. Они привыкли думать о жизни и сексе как о синонимах. Но это не так. Жизнь обширна, секс - это нечто маленькое. На Западе, когда секс отбрасывается, человеку хочется совершить самоубийство. К чему дальше жить?
Как раз вчера я услышал, как ты проводил вечер с терапевтом Вирешем, и Нилам, должно быть, предложил ему... Он мой секретарь и поэтому он предложил Вирешу, чтобы он не говорил о наркотиках и сексе. А Виреш сказал: «Боже мой, тогда о чем здесь говорить? Есть только две вещи, вот и все, вся жизнь в этом!
На Западе очень широко распространена идея о том, причем она въелась в самые глубины человека: что в тот миг, когда сексуальное желание покидает человека... Что же вы теперь делаете? Просто возьмите ружье и застрелитесь. Я слышал такие слова: вы знаете, что вы старитесь тогда, когда вы провели с мальчиком всю ночь, но с вами так ничего и не случилось. На Западе это кажется просто трагедией. На самом деле, если вас оставило сексуальное желание - этому следует радоваться. Послушай, Нандан, все, что придет, будет вести к этому, так что научись наслаждаться этим.
Человечеству принесли огромный вред те люди, как на Западе, так и на Востоке, которые выступали против жизни, против секса, потому что это были те люди, которые поддерживали в людях сексуальность всю их жизнь. Это как раз те люди, которые в ответе за то, что мир стал таким сексуальным, за то, что в нем столько порнографии, столько одержимости сексом. Но никто не обвиняет их, никто даже не думает о том, кто сделал человечество таким отвратительным, что даже восьмидесятилетние старцы думают только о сексе. Огромное непонимание.
Секс, определенно, должен исчезнуть, но не насильно, а благодаря глубокому пониманию, которое приходит только через опыт. И тогда приходит целибат, который обладает собственной красотой. Индуистские монахи, джайнские монахи, католические монахи не могут понять красоты целибата, которая будет приходить ко многим саньясинам. Просто мир будет тем же, но уровни будут так отличны друг от друга. Целибат католических монахов - это не что иное, как извращенный секс. Это будет создавать все сложности в их бытие.
Целибат, который происходит с Нанданом с моими людьми - это свобода, свобода от всех сложностей. Это рост за пределы биологии. Из-за того, что просветленные и мудрецы прошлого возвысились над сексом, обычный человек понимает все это неправильно. Он думает, что они могли достигнуть великой мудрости из-за того, что оставили секс позади, и думают, что если мы откажемся от секса, мы также станем мудрыми. Это выглядит логичным, но это ошибочное воззрение.
Такие люди, как Гаутама Будда, не подавляли секс. Они проживали его в его тотальности. Я не думаю, что кто-либо во всем мире проживал секс настолько тотально, настолько интенсивно, как Гаутама Будда. К двадцати девяти годам он оказался в том же положении, в котором оказался Нандан: секс стал просто бессмысленным, стал старой игрой, и как долго вы можете играть в эту старую игру? Причем это не совсем чистая игра.
Но его неправильно понимали даже собственные монахи, это продолжалось двадцать пять столетий. Они все думали, что из-за того, что он отказался от секса... Они не смогли увидеть отличия между тем, чтобы оставить секс, и тем, чтобы секс оставил вас. Извне это кажется одним и тем же.
Одно было определенно: секс перестал быть частью наследия, объектом желаний, мечтаний. Но он не подавлял секс.
Но все те, кто видел снаружи, они видели, как в человеке появлялись мудрость, красота, свечение, сат чит ананда, и принимали это за следствие отказа от секса. Их простая логика была такой: «Этот человек отказался от секса. Именно поэтому он обрел истину, сознание, блаженство. Поэтому если мы также оставим секс, мы также обретем то же состояние бытия». Двадцать пять столетий монахи делали это, но не появился больше ни один Гаутама Будда.
Меня осуждали всю мою жизнь так много, что мне даже это начало нравиться. Если несколько дней меня никто не осуждает ни за что, я начинаю думать: «Что случилось?» Меня осуждали чаще всего по поводу секса, потому что я говорил людям: «Живите сексуальной жизнью с радостью, и он вас однажды оставит. Это будет так безмолвно, что вы даже не услышите поступи шагов, когда он уйдет. Вы внезапно увидите, как находитесь на совершенно другом уровне существования». Но эта старая ошибка продолжает жить, в этой ошибке заинтересованы все религии мира.
Один высокий индеец по имени Браун Беар пришел в бар с шестизарядным револьвером, который был заткнут за поясом. Он был очень большой, поэтому никто его не спросил, почему он нес в одной руке пакет, полный лошадиного дерьма, а в другой руке нес черного кота. Он положил пакет.
«Мне бы хотелось виски!» - заревел он громоподобным голосом.
Выпив виски одним залпом, он заказал другой стакан, потом еще другой. Внезапно Браун Беар вытащил свой револьвер и начал стрелять в пакет, выронил кота и начал гоняться за ним, ползая по всему бару на коленях. Когда Браун Беар в конце концов схватил кота, дрожащий бармен приподнял голову над стойкой и спросил: «Какого черта, что тут происходит?» Браун Беар ответил: «Мой отец посоветовал мне быть больше похожим на белого человека, поэтому я пришел сюда, чтобы немного выпить, пострелять в дерьмо и побегать за пушистой кошечкой!»
Маленький французский мальчик приехал в Англию для того, чтобы научиться английскому языку. Когда его самолет вылетал из Парижа, он узнал новое слово «трахни», которое произнес сосед. Во время полета он просматривал журнал про Африку и выучил слово «зебра». Когда самолет приземлился в Англии, в семье, в которой он остановился, был маленький ребенок, и он выучил слово «ребенок». На следующий день он пришел в школу, и молоденькая красивая учительница спросила у него, не знает ли он какие-нибудь слова по-английски? И маленький мальчик произнес: «Трахни зебру, мальчик».
Маленький Эрни взял бумагу и подошел к учительнице, чтобы показать ей, и когда она нагнулась над столом, он заглянул ей под юбку и сказал: «Я вижу кое-что». Учительница была крайне смущена и сказала: «Эрни, это очень грубо. Завтра не приходи в школу». На следующей неделе Эрни сидел в переднем ряду, когда учительница писала на доске. Она уронила мел, когда стояла спиной к Эрни, и нагнулась за мелом.
Эрни встал и, не сказав ни слова, направился к двери.
«Куда ты идешь?» - спросила его строго учительница.
«Мадам, - сказал Эрни, - моя учеба завершилась!»
Глава 9
Небеса выше небес
