— рявкаю на него. — Или хочешь, давай ее позовем, расскажем, как ты трахал мою жену…
— Что? — стонет он. — Не было такого, я просто потрогал ее немного… Был неправ, признаю, но я только потрогал!
— Что ж ты тогда так бздишь, раз не спал с ней? Меня от вашего вранья уже воротит.
— Прижал ее разок, все, — пытается оправдаться Макс. — Что она тебе сказала? Все, что она говорит, — брехня! Я с ней не был!
— Ага, а Польку Майе ветром надуло, так? — развожу руками. — Сделал моей жене ребенка, и в кусты, мразь… Все эти годы другом мне прикидывался, нес на Майю и жопу свою прикрывал, потому что знал — на хер убью тебя за нее! Каким лицемерным подонком надо быть, чтобы трахаться с женой друга?!
— Я не отец Польки! — орет Макс. — Ты совсем двинулся со своей Полькой! Она не моя, хочешь, проверь!
— Я проверю, да, — киваю ему.
Достаю из кармана контейнер для сбора ДНК, наклоняюсь к его разбитой роже.
Макс отшатывается от меня, пытается отползти.
Рявкаю строго:
— Не рыпайся, а то выбью все зубы!
Промокаю кровь, что течет с его разбитой губы, и прячу биоматериал в контейнер, убираю в карман.
— Если выяснится, что твоя, гроб себе заказывай, — шиплю с дикой ненавистью.
Макс наконец поднимает задницу с дорожки, отскакивает от меня на пару метров и громко возмущается:
— Ты задолбал всех своей Полькой! Может, вам ее в роддоме вообще подменили! А ты Майке весь мозг вытрахал, и мне заодно… Ее на материнство проверь!
***
Я возвращаюсь в Москву выжатый как лимон.
После нашего последнего, судьбоносного разговора с Майей прошли ровно сутки.
Сутки, за которые я успел отмотать тысячу километров, набить морду бывшему лучшему другу, вернуться обратно.
И подумать я тоже успел…
Не складывается все в единую картину.
Майя со стальной уверенностью, что Полька моя. Хоть десять тестов ей предоставь, а все равно будет твердить, что я отец.
Макс с его советами…
С чего я вообще решил, что Макс и Майя спали? Только из-за того, что Майя скрывала, что он к ней клеился? Я, конечно, ревнивый засранец, тут спору нет, и за время, что мы были вместе, не раз ей это доказал… Но все же разве это причина скрывать от меня тот факт, что Орлов к ней лез? Могла поэтому не сказать? В теории да.
Макс, безусловно, гнида, учудить такое.
Полезть к моей жене! У него девять лишних жизней, что ли?
Вот только сучность Макса никак не очерняет Майю.
Сейчас, когда немного поостыл, мне с трудом верится, что она могла пойти на такое.
В защиту этой теории говорит также то, что у нас с Майей в начале брака не было совершенно никаких проблем. Мы надышаться друг на друга не могли, и секс был космический. Зачем при таком раскладе она легла бы под кого-то еще, да еще и беременела. Тем более под друга мужа… Из природного блядства? Но разве Майя такая? Она мне девочкой досталась!
И это ее финальное высказывание про то, что я у нее был один…
Кстати, я вполне допускаю, что после меня у нее никого не было.
Я развелся с ней, да, но мне периодически про нее докладывали, не забесплатно конечно. Мужиками там не пахло.
На подкорке, чего уж там, свербит одна и та же идея, заброшенная туда Максом: «Может, вам Полину подменили в роддоме».
Зудит и зудит… Дышать нормально не дает. А что если так?
Я ведь даже не подумал о таком варианте. Увидел, что не отец, и понесло… Но разве это возможно? Полька ведь копия Майя… Хотя… Майя считает, что Полька — копия я.
Надо не только Макса, надо Майю проверить тоже.
Глава 25. Кто у нас тут мать
Артем
Я стучусь в номер Майи без особой надежды.
Учитывая, как расстались, она, скорей всего, и видеть меня не захочет, не то что разговоры разговаривать.
Тем не менее не сдаюсь, стучу второй раз, ведь в первый не открыла.
Через некоторое время слышу в номере шаги.
Наконец Майя открывает. Наверняка была в душе, поэтому задержалась. У нее все еще влажные волосы, видно, что накинула халат второпях.
— Привет, — она смотрит на меня с укоризной.
— Привет, можно зайти? — спрашиваю, пристально на нее смотря.
Майя шумно вздыхает, указывает рукой вглубь номера.
Прохожу, сажусь в кресло. Майя садится на уголок кровати — напротив меня, вопросительно смотрит.
— Как у тебя дела? — спрашиваю, чтобы хоть с чего-то начать разговор.
Майя неожиданно оживляется, вытаскивает из кармана халата телефон, поворачивает экраном ко мне.
— Поля уже встала, нормально ходит, представляешь?
С этими словами она включает короткое видео, где малышка вправду идет сама от больничной койки до двери. При этом улыбается, хоть и видно, что ходьба дается ей с трудом.
— Заживление идет полным ходом, — пышет позитивом Майя. — Если не будет осложнений, нам снимут инвалидность, представляешь? Она сможет жить нормальной жизнью!
Мне кристально ясно, что Майе очень хотелось поделиться этой новостью хоть с кем-то, она ведь тут совсем одна.
Становится невольно стыдно. Я ведь приехал сюда ее поддержать, а все это закончилось вспышкой ревности, новым ДНК-тестом и прочим.
— Я очень рад, что Поля выздоравливает, — киваю. — Это просто супер, Майя…
Видимо, не получается у меня изобразить безоблачную радость, хреновый из меня актер, потому что Майя почти сразу серьезнеет, спрашивает:
— Зачем ты пришел?
— Поговорить.
— Я тебя слушаю, — она смотрит на меня настороженно.
— Я скатался к Максу, — честно ей признаюсь.
— А-а, — тянет она и кривит губы. — Выяснил у него, что хотел?
— Выяснил, — киваю. — Еще по роже ему съездил… Майя, тебе надо было сказать мне тогда! Мой друг лезет к тебе под юбку, а ты молчишь. Это ненормально!
Майя отводит взгляд, кусает губу и отвечает:
— Я очень не хотела тогда ругаться. И без того повздорили крепко. Боялась, что Макс наврет тебе с три короба, а ты меня бросишь под Новый год… Ты и без того был в те дни злющий…
— Я был злющий? — хмуро переспрашиваю.
— Ну помнишь, тебе тогда ударили машину? Ты потом
