– Будем надеяться, моя ученая дочь, – пробасил Тагдал. – Если потоп не прекратится, то вся охота на Делбета пойдет насмарку. Какой смысл старому Огнеметателю расставаться с трубкой да теплыми тапочками и вылезать из пещеры, когда все посевы размокнут так, что ничем их не опалишь? Поди тогда сыщи его под землей!
– А вот и Брайан! – воскликнула королева на английском – все великие тану таким образом выказывали свое почтение не носившему торквеса антропологу. – И Грегги, и Властелин Ремесел! Совсем промокли, бедные! Алутейн, дорогой, хоть бы ты что-нибудь сделал с помощью своего психокинеза!
– Я творец, высокочтимая леди, а не торговец зонтиками, – проворчал старый и толстый Властелин Ремесел. – Подумаешь, небольшой дождичек, что мы, сахарные, что ли? Пора нам избавляться от нашей глупой водобоязни. Под дождем никто еще не утонул.
Брайан поклонился королевской чете.
– Да мы в основном промокли, пока бежали от экипажа к арене. Сегодня здесь так много народу, что рамапитеки, вместо того чтоб держать тенты над головой у публики, путаются под ногами друг у друга.
Послышалось квохчущее хихиканье. Мужчина в золотом торквесе и визитке Гильдии Творцов пробирался к королю и королеве, приветственно размахивая руками и забрызгивая по пути всех сидящих. На его обезьяньей мордочке застыло блаженно-глупое выражение; на вид ему было лет шестьдесят.
– Манипуляции Алутейна как иллюзия сухости! – провозгласил он, отвесив нечто вроде поклона, отчего едва не свалился через барьер на арену. – Но может ли иллюзия заменить реальность? Особенно когда навес, полный воды, переворачивается, и…
– Ох, заткнись, Грегги! – раздраженно оборвал его Властелин Ремесел.
– Да, тяжелый нынче день, августейшие мои, – сообщил он королю и королеве.
– Ты как следует принял Брайана? Все свои секреты ему раскрыл? – Предупредительность королевы согрела прибывших, мигом высушила их промокшие ноги.
– Воистину впечатляющая экскурсия! – отозвался Брайан. – Система образования в Гильдии Творцов напоминает мне университеты моей эры. И разумеется, лорд Грег-Даннет провел меня по лабораториям своего Департамента Генетики.
– Правда, чудо?! – Тот, кто некогда именовался Грегори Прентисом Брауном, взвизгнул и захлопал в ладоши. – Вы представить себе не можете, какое удовольствие беседовать с коллегой, который может просветить тебя насчет последних научных достижений Галактического Содружества! Вообразите, Ваши Величества, процент активных среди новорожденных человеческих детей с метапсихикой за последний год поднялся с двух до четырех! Теперь я просто обязан пересчитать коэффициенты латентности! Ведь мои первоначальные прогнозы основаны на равновесии обоих типов… а Гренфелл утверждает, что никакого паритета нет! Это же имеет огромное значение!
– Не сомневаюсь, Грегги, милый, – улыбнулась королева. – Садись, успокойся. Вон видишь, уже клоуны выходят.
– И правда! – вскричал лорд Грег-Даннет. – А тот, что в прошлый раз лопнул, тоже будет? – Он плюхнулся на скамью, поставил себе на колени блюдо бананов с королевского стола и начал уплетать их прямо с кожурой.
– Грегги говорит правду? – спросила Брайана Идона.
– Да, насколько я могу судить, леди Покровительница.
Она нахмурилась.
– Но для пересчета понадобится компьютер.
– Так ведь есть же компьютер, – откликнулся Брайан. – Мы с Агмолом используем его для хранения наших данных.
– Малыш его починил, – с натянутой улыбкой произнес Алутейн.
– Клянусь пятой Таны, я недооценил Эйкена! – радостно воскликнул король.
Королева внимательно смотрела на вездесущих скачущих шутов; ее улыбка тоже была вымученной.
– Эйкен Драм преуспел во многих отношениях, – иронически прокомментировал Властелин Ремесел. – Моим рабочим на стекольном заводе он подсказал, как реконструировать большую печь для отжига. С Гомнолом они обсуждают конструкцию нового испытательного прибора, а то старый не очень надежен. Ко всему прочему, он научил нашу невежественную аристократию запускать змея и играть в трехмерные шахматы. За последние две недели Мюрию буквально лихорадит от новых развлечений.
– Хм! – Выражение восторга исчезло с лица короля.
– Вот звери! – взвизгнул Грегги. – Вы только посмотрите на эту обезьяну! И он будет с ней биться?! Неужели взаправду?
– Не до смерти, дорогой, – успокоила его королева. – Он нужен для Великой Битвы… Потом будут слоны и чудовищные собаки из Каталонской пустыни. А еще… вон, посмотри, в том фургоне… Жуть какая! Похоже на помесь саблезубого тигра и огромной гиены!
– Саблезубая гиена, – подхватила Идона. – Еще один экземпляр, привезенный африканской экспедицией. Сегодня прибыл последний караван.
Одновременно с громом ударили медные литавры и барабаны. Начался парад участников: впереди шли серые со шлемами гладиаторов в руках, за ними верхом гарцевали серебряные и, наконец, золотые – люди и тану в сверкающих стеклянных доспехах разных оттенков и фасонов. Халикотерии также были в богатых латах и вышитых золотом попонах, окрашенных в геральдические цвета Гильдий.
Когда через открытое заграждение бок о бок въехали на арену двое всадников, публика взорвалась аплодисментами. Один великан в изумрудно-зеленых доспехах, усыпанных сверкающими на солнце топазами, восседал на медно-рыжем скакуне. Забрало рогатого шлема было поднято, и он приветствовал беснующихся болельщиков, постукивая по щиту огромным топором из сверхпрочного стеклопластика – витредура. Рядом с викингом выступала миниатюрная золотая фигурка верхом на черном халике. Какая-то дама бросила ему цветы, а он привстал в седле и взмахнул копьем, с которого свисал длинный фиолетовый вымпел с золотой эмблемой.
– Какой странный символ! – пробормотал Брайан. – По-моему, даже несколько непристойный.
– Достопочтенная Мейвар, – сухо объяснила королева, – позволила ее кандидату самому выбрать облачение. Права ли я, предполагая, что этот вытянутый вверх палец на его вымпеле – крайне дерзкий вызов?
– Да, Ваше Величество, вы совершенно правы, – не моргнув глазом, ответил Брайан.
Шествие замкнулось в огромный круг по краю арены. Лорд Маршал Спорта, лорд Меченосец вместе с секундантами, а также члены судейской коллегии подошли к огороженной лестнице, ведущей в королевскую ложу, и по традиции приветствовали высоких особ, призвав к тому же публику и участников.
– Повелеваю начать состязания! – отдал король словесную и мысленную команду.
Публика уселась, а борцы и животные удалились в загоны по разные стороны арены. Тем временем разминка и цирковые номера продолжали подогревать настроение на трибунах.
