не рады. И наверняка принесут собой что-нибудь поубедительнее ножей и дубинок.
— Давайте сюда!
Я потянул Геловани вперед в коридор, чтобы поскорее убраться с лестницы, но и там нас поджидал очередной сюрприз: не успели мы сделать и двух шагов, как справа скрипнули петли, и в коридор высунулся длинный ружейный ствол. Я не стал дожидаться, пока «братец» выйдет целиком и успеет прицелиться — ухватил оружие свободной рукой и изо всех дернул, заодно добавив плечом по двери. Раздался глухой удар, хруст переносицы, и хватка с той стороны ослабла.
— Держите! — Я протянул ружье Геловани. — Не с голыми же руками воевать.
— Поручик, встань-ка ты сзади.
Его сиятельство даже не взглянул в мою сторону. Вместо этого повернулся в сторону лестницы и выставил ладони вперед, будто собирался упереться в невидимую стену. А потом выдал такое, что даже я не видел ни разу — за всю мягко говоря не самую короткую жизнь.
Первая пуля «братцев» с визгом пронеслась над нашими головами, но вторая и третья вполне могли бы угодить в цель… если бы вообще ее достигли. Раскаленные кусочки свинца выплывали словно из ниоткуда, с каждым мгновением замедляясь, словно угодив из воздуха в густое желе, и примерно в полуметре перед Геловани останавливались полностью. Энергия хлестала во все стороны, и только слегка подрагивающие при каждом выстреле плечи выдавали, насколько тяжелым на самом деле оказался такой фокус.
Окажись хоть у кого-то из «братцев» автоматическое оружие, или вздумай они лупить из всех стволов разом, чудесная защита вполне могла бы и не выдержать — но сама способность остановить летящую пулю смотрелась так эффектно, что выстрелы с лестницы почти сразу стихли. И тогда Геловани ударил в ответ: шагнул вперед, одновременно поднимая обе руки, и вверх по ступенькам помчалась волна, которую я даже успел увидеть. Воздух зарябил, сгущаясь, и буквально снес три или четыре рослые фигуры, а кого-то, похоже, и вовсе швырнул в окно на площадке.
Вот она — настоящая сила Владеющего. А не какие-то там желтые глаза, зубы или волшебные клубки из сухой травы, грязи и гнилой упыриной плоти.
— Погнали дальше, поручик. Покуда не очухались.
Геловани развернулся и, поправив ворот куртки, снова бросился в коридор. И вслед нам больше не стреляли: то ли больше было некому, то ли уцелевшие «братцы» решили не связываться со сверхчеловеком, которому нипочем даже мощь огнестрела.
Летун удрал куда-то вбок. Не в очередную дверь апартаментов, не в окно и даже не на черную лестницу, а во второй коридор, примыкающий к основному справа. Видимо, специально выбрал и квартиру, и само здание так, чтобы иметь как можно больше запасных путей отхода, и теперь драпал со всех ног. Повернув за угол, я увидел только мелькающую в полумраке спину — и несколько раз пальнул наугад, целясь по ногам.
И, кажется, все-таки зацепил: летун запнулся, скользнул плечом по стене и снова поспешил прочь, но уже чуть помедленнее и явно прихрамывая.
— Давай, лови его, болезного! — Геловани хлопнул меня по плечу. — А я тут пока остальных попотчую.
«Братцы» понемногу очухивались после первого блюда и теперь сбегались на шум и пальбу буквально со всех сторон. Мне не очень-то хотелось оставлять его сиятельство с ними наедине, но особого выбора не было. Впрочем, судя по звукам, которые раздавались за спиной, дела у Геловани шли неплохо: выстрелы громыхали редко и как-то неуверенно, зато вопли и треск доносились до моих ушей с завидной регулярностью.
И эта какофония ненавязчиво намекала, что в этом мире фигня все, кроме пчел… То есть, сиятельных князей. Талант аристократов поднимал их над простыми смертными так высоко, что уравнять шансы не мог даже огнестрел. И если целители вроде Вяземской умели буквально вытаскивать людей с того света, то подобные Геловани, напротив, их туда отправляли.
И порой — в промышленных масштабах.
Я подобными силами, увы, не владел — так что приходилось полагаться исключительно на опыт, оружие и собственные ноги, которые уносили меня по коридорам старого доходного дома все дальше и дальше от схватки. Мне достался самый матерый и опасный противник, зато он был один — и теперь я мог, наконец, дать волю скрытому внутри охотнику.
Зверь хищно завывал в голове и просился наружу. Уговаривал, обещая прямо здесь и сейчас даровать сверхчеловеческую скорость, защитить хрупкое тело похожей на броню шерстью и заодно отрастить такой арсенал зубов и когтей, что «браунинг» с тремя или четырьмя оставшимися в магазине патронами тут же покажется детской игрушкой.
Но я держался — не только из здравого смысла, но и по привычке. Брал только то, что требовалось прямо сейчас: быстроту, легкие ноги, обоняние, которое вело меня по коридорам получше любых указателей. Мне уже даже не нужно было вглядываться в следы на полу, хотя и их оказалось достаточно.
То тут, то там виднелись сгустки крови. Ее было совсем немного, вряд ли пуля перебила крупный сосуд или серьезно повредила мышцы на ноге, и все же даже эти капли играли мне на руку. Летун терял силы и бежал все медленнее, его топот слышался буквально в дюжине шагов впереди.
— Стой! — рявкнул я, выскакивая из-за угла.
Прямо на нацеленные в меня стволы пистолетов.
Глава 19
Интересная все-таки штука — время. Вроде бы все понятно: сутки, час, минута и секунда. Дискретные и беспощадно-однородные, равные и неотличимые друг от друга… на первый взгляд. Но если вдуматься — как раз наоборот: заложенная в основе бытия одинаковость оказывается фикцией, и невольно задумываешься, что циферблат следовало бы разделить совсем иначе. Порой дни и даже года пролетают незаметно, а мгновения растягиваются в вечность — и это без всяких выкрутасов с магией.
Знакомо, не правда ли?
И вот сейчас как раз это со мной и случилось: «братцы» еще не начали стрелять, а я уже успел не только сосчитать их, но и заметить, у кого какой револьвер, кто уже прицелился в вывалившуюся из-за угла фигуру, а кто только выдернул оружие из-за пояса и теперь бестолково возится с курком.
Выручила старая привычка «заходить» по уму — не лететь всем корпусом сразу, а для начала высовывать в возможную зону обстрела только необходимый минимум: руку с пистолетом, один глаз и соответствующую ему часть головы. Вполне достаточно, чтобы самому поразить противника, не подставив ему мишень размером с полтела.
Так что технически-то я все делал верно — вот только
