полученных повреждений. «Флора» приблизилась и вместе с нами стала добивать «Таиф». Долго пароход не продержался. И в скором времени, задрав корму, ушел под воду. А затем настала очередь «Саик-Ишаде». Которому после полученных в результате нашего обстрела повреждений много не понадобилось.
Командир «Флоры» реально оценивал свои возможности и понимал, что даже если захватит кого-то из противников, то отбуксировать его в Севастополь все равно не получится. Возможность буксировки трофея коммерческим пароходом, случайно оказавшимся поблизости, он, скорее всего, даже не рассматривал. Он также понимал, что абордаж может привести к большим потерям в команде фрегата. Вот Скоробогатов и выбрал оптимальный с его точки зрения вариант. Не стал ловить журавля в небе, а довольствовался синицей в руках. Уничтожил всех троих. Тем более с такими неожиданными помощниками из некомбатантов. И теперь занялся вылавливанием из воды уцелевших турок. Но мы в этом участия уже не принимали. Мне на борту соглядатаи из пленных турок, которые неизвестно, куда потом попадут, не нужны. Так что, если кому из них суждено утонуть в эту ночь, то ничего не поделаешь. Кисмет…
Как позже стало известно, «Флора» подобрала из воды всего пятьдесят шесть человек. Из более чем восьми сотен, находившихся на турецких пароходах. Скорее всего, многих просто не нашли, поскольку бой шел ночью. И они утонули, замерзнув в холодной воде. Ни одного европейца среди спасенных не было… Кисмет…
Глава 6. Пакости не по графику
Так закончился бой возле мыса Пицунда, что оказало сильное влияние на внешнеполитическую ситуацию в Европе в дальнейшем. Но пока что об этом никто не знает. Мы не стали здесь задерживаться, а убедившись, что «Флора» не пострадала, тихо удалились «по-английски», исчезнув в темноте ночи. Пусть Скоробогатов сам разбирается со спасенными турками и пишет победную реляцию в Севастополь. А у нас свои дела имеются.
Правда, пришлось кое-что подправить в «сюжете». Когда мы совместными усилиями с «Флорой» добивали «Таиф», Ганс внимательно наблюдал за всеми, кто пытался спастись с гибнущего парохода. И когда «Таиф» скрылся под водой, я лично сделал еще один выстрел картечью по группе спасшихся. Больше не понадобилось. По докладу Ганса там был Слейд, уцепившийся за деревянные обломки. Везучий черт оказался. Все же уцелел в ходе боя. Вот и пришлось принимать меры, осуждаемые всякими конвенциями. Которые принимают те, кто всячески старается ограничить права других на ответные действия. Но лично мне на эти конвенции наплевать (как и на тех, кто их усиленно продвигает), да и никто из экипажа «Лебедя» не понял, что случилось. Бахнула носовая пушка еще раз, и что? Война ведь идет! Понимать надо. Экипажи двух других турецких пароходов меня не интересовали. Но отпускать такую фигуру, как Слейд, нельзя было ни в коем случае. Слишком умный враг и слишком много вреда он нанес в свое время России.
Однако уходить слишком далеко не было смысла. Скоро должно произойти знаменитое Синопское сражение, и я не смогу пройти мимо такого события. Может быть, даже посильную помощь окажем. В Синопе у турок должен быть еще один пароход «Эрегли». Пароходик с весьма скромным вооружением, но если его командир поведет себя более решительно, чем в истории моего мира, то может создать определенные проблемы нашим кораблям, стоящим на якорях и не обладающим свободой маневра. Такая верткая и кусачая «блоха» может быть очень опасна в создавшейся ситуации. Вот и надо присмотреть за этим, чтобы вмешаться в нужный момент. На фрегаты «Кагул» и «Кулевчи», специально выделенные Нахимовым для предотвращения возможного прорыва турецких пароходов из Синопской бухты, у меня надежда слабая. Они так и не смогли перехватить «Таиф». Но сейчас «Таиф» лежит на дне Черного моря, и что предпримет Осман-паша в создавшейся ситуации, неизвестно. Мы уже изменили своим вмешательством ход Крымской войны, поэтому возможны любые сюрпризы. Хотя кое-что соответствовало. Как и в моем мире, эскадра вице-адмирала Серебрякова в составе двух фрегатов, двух корветов и четырех пароходов несколько часов обстреливала занятый турками пост Святого Николая, чтобы оказать поддержку нашим сухопутным войскам. И точно так же отошла из-за того, что атаки сухопутных войск не последовало, а погода начала портиться. Были ли какие-то еще изменения в ходе военных действий, выяснить не удалось. Поскольку я не хотел отпускать Ганса далеко от местонахождения «Лебедя». Его помощь могла потребоваться в любой момент, поскольку История этого мира уже пошла по другому пути.
Решив находиться поближе к месту предстоящих событий, отошли к турецкому побережью, поскольку ожидался свежий юго-восточный ветер. Эскадра Нахимова еще не подошла, поэтому турки в Синопе не опасаются нападения. Однако, выслав Ганса на разведку, я сразу понял, что мои попытки дать пинка Истории дали побочный эффект. Неожиданный и весьма неприятный. В Синопской бухте, помимо тех кораблей, которым «положено» было там находиться, были еще два парохода. «Меджари-Теджарет», который в моем мире был захвачен пароходом «Бессарабия» и уведен в Севастополь, а также… «Перваз-Бахри»! Тот самый, который должен быть захвачен в ходе боя нашим пароходофрегатом «Владимир». Значит, сильно что-то сдвинулось в результате наших наглых действий возле поста Святого Николая. А может, «Меджари-Теджарет» и «Перваз-Бахри» просто разминулись с «Бессарабией» и «Владимиром» по каким-то другим причинам. Ведь ход Истории в двух мирах не совпадает, и иногда весьма существенно.
Что и говорить, неприятный сюрприз… Ганс отнесся к этому философски.
– Командир, ну и что? В соотношении сил сторон особо ничего не изменилось. «Меджари-Теджарет» и «Перваз-Бахри» оба вместе имеют даже меньшую огневую мощь, чем «Таиф». Справятся наши без особых проблем.
– Не все так просто, Ганс. Сами-то пароходы, может, и имеют меньшую суммарную огневую мощь, чем «Таиф». Да только, в отличие от Слейда, трусливо удравшего из Синопа, экипаж «Перваз-Бахри» доказал, что будет воевать. И может создать проблемы нашим парусным линейным кораблям, когда они встанут на якоря напротив турок. Ведь они не смогут маневрировать. А турецкие пароходы смогут беспрепятственно атаковать того, кто окажется крайним в линии, ведя опасный продольный огонь, сами при этом находясь в мертвой зоне для всех остальных наших кораблей.
– Пожалуй, такое возможно. И что ты предлагаешь?
– Нам придется вмешаться, если турецкие пароходы все же предпримут такую попытку.
– Тогда наша легенда может «задымить». В Лондоне и Париже поймут, что не все так просто в здешних раскладах.
– Возможно. Но риск понести в бою при Синопе неприемлемые потери гораздо выше. И тогда будет еще хуже.
– Согласен. Значит, надо быть все время неподалеку от Синопа. Но так, чтобы не
