К счастью, распахнувшаяся дверь позволила ей избежать ответа на вопрос Мака. Взбежал молодой матрос и с облегчением вздохнул, обнаружив здесь боцмана.
—На этом ветру фал с марселя вовсе истрепался, сэр. Мистер Шарп вас не мог найти и послал меня, чтобы я новый принес.
—Я займусь этим, — бросил Мак, поворачиваясь, чтобы достать нужный канат.
Неопытный матрос с радостью исчез. Джорджина вздохнула, понимая, что у Мака сейчас для нее времени нет. Но ей не хотелось обрывать разговор на такой неприятной ноте, не хотелось, чтобы он терзался беспокойством о ней.
Единственным средством против этого было согласиться с ним.
—Ты был прав, Мак. Моя неприязнь к этому человеку заставила меня думать о нем хуже, чем он того заслуживает. Он сам заявил, что уже спустя несколько дней, вероятно, и обращать внимания на меня не будет. То есть, попросту прощупывал мой характер и теперь и думать обо мне
—И ты постараешься сделать все, чтобы поменьше попадаться ему на глаза?
—Я даже в суп ему не плюну, прежде чем подам его на стол этому здоровенному волу.
Растянув губы в улыбке, она дала понять, что лишь поддразнивает его. Притворно ужаснувшись, он дал понять, что оценил шутку. Оба рассмеялись, а затем Мак двинулся к двери.
—А ты идешь?
—Нет, — ответила она, потирая ухо под шапочкой. — Мне стало ясно, что палуба — это более опасное место, чем я прежде думала.
—Да, идея была не самая лучшая, — с грустью проговорил он, думая об их плане добраться до дома, подрядившись служить на судно. Идея принадлежала ему, даже если потом он и пытался отговорить ее от этой затеи. Если же что-нибудь случилось бы...
Улыбнувшись, она показала, что никак не винит его в том, что из этого получилось. Всего лишь невезеньем можно объяснить, что владельцем и капитаном этого корабля оказался англичанин, да еще тот самый.
—Не думай об этом. Мы на пути домой, и это главное. Остается только улыбаться и перетерпеть один месяц. Я выдержу, Мак, обещаю тебе. Я вырабатываю в себе терпеливость, помнишь?
—Да. Только не забудь о ней, когда ты возле него окажешься, — заметил он сердитым тоном.
—Всенепременно. А теперь иди, а то кого-нибудь еще пришлют за этим фалом. Я думаю побыть здесь немного, пока дела не потребуют моего присутствия наверху.
Он кивнул и оставил ее. Джорджина устроилась между двумя мотками веревок и головой прислонилась к переборке. Со вздохом пришла к выводу, что более скверным день быть не мог. Мэлори. Нет, было же у него и имя. Джеймс Мэлори. Она решила, что имя ей не нравится в той же мере, что и сам человек. Будь откровенна, Джорджина, ты не в состоянии переносить один вид этого человека. О, Боже, от его прикосновения она сделалась совсем больной. Что ж, он был ей неприятен, крайне неприятен, и не только оттого, что являлся англичанином. И с этим ничего нельзя было поделать. Ей же приходилось прикидываться, что все обстоит иначе, по меньшей мере изображать равнодушие.
Она зевнула, затем потерла перевязку, врезавшуюся ей в кожу на груди. Как ей хотелось бы хоть на несколько часов избавиться от этой повязки, но она знала, что не осмелится это сделать. Быть разоблаченной теперь оказалось бы гораздо хуже, чем она предполагала, так как решать ее судьбу предстояло бы ему. Качнув отрицательно головой, она вдруг слегка самодовольно усмехнулась. Мужчина был столь же глуп, сколь и отвратителен. Его так просто было дурачить, заставить видеть то, что ей хотелось бы, чтобы он видел, и это не могло вызывать ничего кроме злорадства.
15
—Джорджи!
Пока она спала, голова у нее свалилась вперед, но сейчас от резкого пробуждения она сильно вздрогнула и ударилась головой о стенку переборки. На счастье, волосы под шапочкой и сама шапочка удар смягчили, но она все равно непонимающе уставилась на Мака, который продолжал трясти ее за плечо. Открыла было рот, чтобы сказать ему какую-то резкость, но тот заговорил первым.
—Какого черта ты тут все отсиживаешься? Он уже послал матросов прочесать весь корабль!
—О чем ты? Кто? — И тут же ее пронзила мысль, где она сейчас находится и кто еще на борту судна. — А, он, — фыркнула она. — Ну, он способен... — Нет, так она не должна говорить. — Который час? Я опоздала подать ему обед?
—Считай, что опоздала, больше чем на целый час.
Она негромко выругалась, выбираясь из своего логова, и двинулась прямо к двери.
—Мне пойти сразу к нему или же сначала отправиться за его обедом? Как ты думаешь? — бросила она через плечо.
—Вначале за едой. Если он голоден, это, возможно, поможет.
Она резко обернулась к нему.
—Чему поможет? Он ведь не разозлился, а?
—Я не видел его, но сама, крошка, подумай, — втолковывал ей Мак. — Сегодня первый день твоей службы у него, и уже ты не выполнила свои...
—Что я могла поделать, если заснула, — перебила она его, причем в голосе ее прозвучали нотки оправдания. — К тому же он фактически велел мне немного вздремнуть.
—Ну, тогда хорошо, мне не стоит из-за этого волноваться. Давай двигай вперед, чтобы больше времени не терять.
Она так и поступила, хотя тоже была взбудоражена. Капитан мог велеть ей прикорнуть, но — в его каюте, где имел бы возможность ее разбудить, когда пришло бы время отправиться за его едой. Разве не из-за этого он хотел иметь ее под рукой — чтобы она выполняла все, что ему потребуется. И вот ему пришлось отрядить матросов на поиски ее. Проклятье, еще и еще раз проклятье. А она-то думала, что самые напряженные моменты этого дня уже остались позади.
С такой поспешностью она ворвалась на камбуз, что три человека, находившихся там, бросили свою работу, вытаращившись на нее.
—Поднос для капитана готов, мистер О'Шон?
—Был готов... — Он ткнул в сторону перепачканным в муке пальцем.
—Все горячее?
Слегка приподнявшись, он обиженно произнес:
—Конечно, как не быть горячим, когда я только что все в третий раз сменил. Я уже собирался Хогэна послать, но...
Она не слышала его последних слов, вырвавшись с камбуза с той же стремительностью, как и появилась там. И это невзирая на тяжелый поднос, гораздо больший, чем тот, что она несла первый раз, который со страшной силой давил ей на руки. По пути три разных человека крикнули ей вслед, что ее разыскивал капитан. Она не остановилась, чтобы ответить. Лишь еще более сильное волнение охватило ее.
Он сказал, что не станет давать пощечин. Сказал, что не станет. Всю дорогу к его двери она твердила это про себя, затем повторила еще раз, постучав в дверь и услышав отрывистое разрешение войти, а затем еще раз, перед тем как войти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
