«Ничего себе! Машины с душами, цветы с душами, коты с душами», — подумал я. Но тут же Лама Мингьяр Дондуп изменил свое мнение.
— Нет, наверное, нам лучше возвращаться назад, Лобсанг, — сказал он, — ведь я должен еще обучить тебя кое-чему, чтобы подготовить к той жизни, которая тебе предстоит. Как жаль, что я не смогу всегда сопровождать тебя в пути, чтобы в любой момент прийти на помощь. Но такова моя карма — я должен погибнуть от рук коммунистов. Меня заколют ножом в спину. Но не думай пока об этом, идем же в наш прежний мир.
Глава девятая
Покинув так называемую «Четырехмерную Комнату», мы отправились в огромный зал, обозначенный на карте как «Этот Мир». Для этого нам пришлось преодолеть около четверти мили, и, когда мы дошли до «Этого Мира», наши ноги страшно разболелись.
Войдя в зал, Лама Мингьяр Дондуп сразу же сел на скамейку рядом с панелью управления. Я последовал его примеру и уселся рядом. Как только палец Ламы коснулся кнопки, свет в комнате погас, и перед нами предстал «этот мир», освещенный тусклым светом, Я стал оглядываться, интересуясь, почему погас свет, но затем, посмотрев па глобус, отшатнулся и упал со скамейки, сильно ударившись головой. Дело в том, что прямо с шара на меня в упор смотрел отвратительный динозавр с приоткрытым ртом. Казалось, что нас разделяет не более шести футов.
Я тут же вскочил на ноги, устыдившись, что меня напугало животное, исчезнувшее с лица Земли несколько тысячелетий назад.
Лама Мингьяр Дондуп сказал:
— Мы должны перелистать несколько страниц истории, так как в исторических книгах заключаются совершенно неверные сведения. Гляди-ка! — он указал рукой на глобус.
Я увидел горную гряду и у подножья одной из гор разглядел военный лагерь с множеством солдат и сопровождающим войско народом. Среди сопровождающих были и женщины. В те времена солдаты, казалось, не могли долго обходиться без женских ласк. Вот почему за армией всегда следовали женщины, готовые удовлетворить потребности своих героев после очередной победы. Но случалось, победу одерживал и неприятель. Что ж, тогда захваченные в плен женщины удовлетворяли потребности противника.
Перед моим взором разворачивалась весьма любопытная картина — мужчины гнали куда-то целое стадо слонов. Один человек возвышался над всей толпой, стоя на широкой спине слона.
— Говорю же я вам, — кричал он оттуда, — слоны никогда не смогут преодолеть горы, покрытые снегом. Они привыкли к теплу и не выживут в холодном климате. К тому же где мы сможем раздобыть тонны еды, необходимой для поддержания сил слонов? Я предлагаю сейчас же снять поклажу со слонов и навьючить лошадей, прекрасно приспособленных к этой местности. Это единственная возможность перейти через горы.
Шум продолжался — мужчины размахивали руками и кричали, словно базарные торговки, но только что говоривший человек сумел настоять на своем: поклажа была снята со спин слонов и отовсюду стали сгонять лошадей, несмотря на протесты местных крестьян.
Конечно же, я не знал языка, на котором велись эти споры, но Лама Мингьяр Дондуп надел мне на голову шлем со специальным устройством, благодаря которому смысл сказанного проникал мне в мозг, минуя уши. Так что я разобрал абсолютно все в мельчайших подробностях.
Наконец огромная кавалькада подготовилась к выступлению в поход, и женщины также были усажены на лошадей. Обычно мало кто понимает, что в целом женщины гораздо сильнее мужчин физически. Они просто любят притворяться слабыми, чтобы ехать верхом, на пони, тогда как представители другого пола сгибаются под тяжестью вьюков.
Кавалькада стала взбираться по крутой горной тропе, и сразу же стало видно, что у слонов не было ни малейшего шанса пройти по ней. Когда же мы достигли заснеженной земли, лошади, казалось, не обратили на это никакого внимания и шли туда, куда их направляли.
Лама Мингьяр Дондуп пропустил несколько столетий, и, когда шар перестал бешено вращаться, мы заметили битву, которая была в самом разгаре. Сражение было жестоким — казалось, воинам было недостаточно протыкать мечами своих противников: нет, им обязательно нужно было отсечь голову с плеч поверженной жертвы. Мы некоторое время наблюдали за этой кровавой сценой и вскоре заметили женщин, жадно следящих за ходом битвы из грубо сделанных шатров, окружающих поле брани. Их не особенно интересовал исход битвы, так как в любом случае им суждено было утешиться в руках победителя, но все же во всех женских глазах светилось алчное любопытство.
Вновь пальцы Ламы прикоснулись к кнопке, и вновь шар закружился быстрее. Он останавливал его то и дело, но каждый раз при этом перед нами возникали картины все новых и новых войн. Наконец мы достигли эпохи Крестовых Походов, о которых Лама Мингьяр Дондуп немало рассказывал мне в свое время. Некогда считалось делом чести отправляться в чужие земли и сражаться там против сарацин. Сарацины были культурными, утонченными людьми, и они считали долгом защищать свой дом. Так что много древних английских родов прекратило свое существование в восточных землях.
Наконец я увидел Бурскую Войну. Обе стороны, казалось, были уверены в своей правоте. У буров была особая тактика — они целили не в сердце и не в живот противника, нет, они старались поразить его ниже пояса, так, чтобы возвратившись домой, он не смог исполнять свой супружеский долг. Все это мне разъяснили шепотом.
Совершенно внезапно битва закончилась. Казалось, что крестоносцы смешались с сарацинами, не важно, кто оказался победителем, а кто побежденным. Затем они разошлись в разные стороны, туда, где их поджидали женщины. Раненые и мертвые остались лежать на поле. Им никто не мог помочь. Медицина была тогда на низком уровне, и нередко уцелевший воин помогал умереть тяжело раненному товарищу из чистого сострадания. Обычно при этом в руку раненого вкладывался кинжал. Если тот действительно хотел прекратить свои страдания, то просто вонзал клинок себе в сердце.
Мир продолжал кружиться, и скоро перед моими глазами возникла картина войны, охватившей, казалось, весь Земной шар. В военных действиях принимали участие люди всех цветов. Они пользовались для уничтожения друг друга огромными пушками на колесах, а в небе висели воздушные шары. Они находились на такой высоте, что люди, сидящие в корзинах, могли наблюдать за всеми маневрами неприятеля и подсказывать своим солдатам, куда лучше всего наносить удары. Затем мы увидели летящие по небу шумные аппараты, стреляющие по воздушным шарам. Последние падали вниз, объятые пламенем.
Земля пропиталась кровью, и куски человеческих тел устилали все обозримое пространство. С колючей проволоки свисали трупы солдат и часто доносились оглушительные звуки — это с неба падали какие-то продолговатые предметы, взрывающиеся при соприкосновении с землей. Результаты взрывов были катастрофическими для неприятеля.
И опять прикосновение пальца к рукоятке — и снова картина изменилась. Сейчас перед нами простиралось море, поверхность которого была усыпана черными точками. Но Лама Мингьяр Дондуп навел фокус на эти точки, и при приближении они оказались громадными судами, оснащенными длинными трубками. Трубки двигались в разные стороны, и из них вылетали снаряды. Они пролетали над водой около двадцати миль и почти каждый раз поражали корабль неприятеля. Мы видели, как снаряд попал в отсек корабля, где, очевидно, хранились боеприпасы. Взрыв был такой силы, что, казалось, весь мир должен разлететься на куски. Корабль тут же окутался огнем и дымом и пошел ко дну. В воздух взлетели части человеческих тел и куски горящего металла. Казалось, в воде клубилась огненно-красная дымка — это была кровь изувеченных людей. Наконец солдаты прекратили огонь. Из нашего наблюдательного пункта мы увидели, что они о чем-то горячо спорят. И вот один из них поднял ружье и выстрелил в своего командира!
Лама Мингьяр Дондуп быстро нажал на кнопки, и мы отправились назад — стали свидетелями Троянской Войны. Не выдержав, я прошептал:
— Учитель, не кажется ли вам, что мы прыгаем от одной даты к другой совершенно беспорядочно?
— О, но я показываю тебе все это с особым умыслом. Вот, посмотри, — и он указал на глобус. Там я увидел, как троянский солдат поднял копье и двинулся на своего начальника. — Я просто показываю тебе то, что человеческая природа остается неизменной. Перед тобой человек, который убил своего командира, а затем в следующей жизни он совершит тот же поступок. Я хочу научить тебя важным вещам, Лобсанг, а не книжной истории. История, попавшая на страницы книг, часто изменялась в угоду вкусам того или иного правителя.
Мы продолжали сидеть на скамье, а Лама Мингьяр Дондуп настраивал аппарат на разнообразные сцены. Иногда мы делали скачки во времени, переносясь лет на шестьсот то вперед, то назад. Мы видели, что представляет собой подлинная политика нашего времени. Некоторые империи возникали благодаря прямому предательству, иные империи падали из-за такого же предательства.
