Читаем без скачивания Предел зла - Светлана Алешина

— Так, короче, половину мне! — тут же сказала Канарейкина. — Хватит мне мозги пудрить! Вот получишь деньги, отдашь мне половину и тогда делай, что хочешь.

— Не дам! — вдруг категорически заявила Ковалева и с вызовом посмотрела на Марину. — Это мои деньги! Они мне на ребенка нужны!

— Не смеши народ! — скривилась Канарейкина. — Ты на нее ни копейки еще не потратила!

— Ты мою дочь не трогай! — встала в позу Ковалева. — На святое замахиваешься? У ребенка последнее отнять хочешь, а? Не будет этого! Я свою дочь защищаю! Попрошайка хренова!

— Это я попрошайка? — взвизгнула, не выдержав, Канарейкина и вскочила со стула, кидаясь на Ковалеву.

Та тоже вскочила, опрокидывая по дороге стул и, схватив со стола плоскую и тупую лопаточку для накладывания торта, пошла с ней на Марину. Та отпрыгнула в сторону, хотя орудие Ковалева выбрала просто смешное.

— Убью! — вопила Ковалева. — Сука! Все только и норовят денег стянуть! Работать нужно лучше!

— Убери руки, курва! — заверещала Канарейкина, пятясь назад. — Убери, а то сама убью!

Она схватила лежавший возле кухонной двери топорик и замахнулась на Ковалеву. На Яну это произвело впечатление, и она опустила руку.

— Ладно, ладно, Мариш, хорош, — примирительным тоном заговорила она и притворно вздохнула. — Господи, и чего мы с тобой из-за мужиков каких-то ссоримся? Подруги ведь все же. Давай, Мариша, выпьем…

Канарейкина, тяжело переведя дух, бросила топор и села за стол, внимательно уставившись на Ковалеву. Та уже как ни в чем не бывало уплетала колбасу, рассказывая какие-то очередные басни, а Марина, наморщив лоб, обдумывала созревший у нее в голове план.

— Ты когда к Генке поедешь за деньгами? — спросила она вдруг.

— В пятницу поеду, — помахивая рюмкой, говорила ничего не подозревающая Ковалева. — С Лианкой вместе. Пусть на дочь поглядит. Я ему сказала: десять тысяч баксов мне дашь — и мы в расчете.

И не встретимся с тобой больше. Он согласился. Десять штук баксов… Нормально? Нормально!

Это уже было похоже на правду, и Канарейкина насторожилась. В весь этот бред насчет жениться и взять к себе жить она, конечно, не верила. Но вот что Геннадий решил откупиться, чтобы его больше не доставала Яна, это было вполне на него похоже.

— На автобусе поедешь? — продолжала спрашивать Канарейкина.

— Угу, — кивнула Яна. — На автобусе.

Тогда Марина Канарейкина еще не знала, что на самом деле это тоже было враньем. Кроме того, что Яна действительно собиралась ехать в город с дочерью на автобусе. Естественно, никакого договора с Шатровым о передаче ей десяти тысяч долларов не было и быть не могло, но Марина этого не знала.

Ей нужно было расплачиваться со Страшным и Лориком, нужно было зарабатывать на себя… И, как ей показалось, она нашла выход из положения.

Больше она с Яной не скандалила, а постаралась и дальше осторожно задавать наводящие вопросы.

Из ее ответов она сделала вывод, что та действительно собирается завтра ехать в деревню, а в пятницу вернуться в город с дочерью. В субботу ранним утром собиралась уже с деньгами ехать обратно в Дурасы.

Они просидели еще где-то с час, после чего Яна буквально свалилась под стол и там захрапела до утра. Наутро Марина проводила Яну на автобус и убедилась, что та поехала в Большие Дурасы.

После этого Марина поспешила на квартиру к Лорику со Страшным. Они были дома и, как всегда, обозленные на весь белый свет. Денег у них не было, ширнуться до сих пор не удалось, поэтому и агрессия их еще больше усиливалась. А тут появился и объект для выброса этой агрессии.

— Принесла бабки? — с порога спросил Лорик, увидев за дверью Марину.

— Бабки будут, миленький, — ласково проговорила Марина, заискивающе заглядывая Лорику в лицо.

— Когда? — безапелляционно уточнил он.

— В пятницу будут. Точно будут. Только их достать надо.

— Вот пойди и достань, — повернулся к ней спиной Лорик.

— Я сама не смогу, нужно, чтобы вы это сделали.

— Чо сделали? — спросил, выходя из комнаты, Страшный. — Чо ты тут гонишь, не пойму? То есть бабки, то нет… Башку, что ль, пробить?

Он замахнулся для удара, Марина присела и быстро-быстро заговорила:

— Янка в пятницу деньги повезет, десять штук баксов. Надо просто вам встретить ее утром в субботу и отобрать их, вот и все! Это же совсем просто!

Она расширившимися, испуганными глазами смотрела на обоих наркоманов, надеясь только, что они ей поверят и не станут избивать, Лорик со Страшным переглянулись. Страшный рывком поднял Марину с пола и подтолкнул к комнате.

— Давай побазарим, — сказал он, усаживаясь на стул.

Марина, облегченно вздохнув, начала рассказывать подробно…

…Это потом выяснилось, что весь треп Яны оказался просто трепом. В ее сумке не оказалось никаких денег, а в карманах жалко бренчали четыре рубля. Озверевшие Страшный с Лориком принялись избивать ее, не обращая поначалу внимания на ребенка.

На несчастье Яны, в это субботнее утро из города в Большие Дурасы ехало мало пассажиров. К тому же, со слов Канарейкиной, наркоманы знали, что возвращается она всегда через лес. Дело в том, что Большие Дурасы раскинулись довольно обширной дугой вокруг леса, и автобусная остановка располагалась на одном конце этой дуги, а дом Яны находился на другой. Можно было обходить лес, но это было очень далеко. И Яна всегда предпочитала кратчайшую дорогу, то есть по прямой через лес.

Наркоманы, следившие за ней от автобусной остановки, выбрали момент и решительно приблизились. Яна поначалу нисколько не испугалась, а просто сильно удивилась. Потом, видя тупые и злобно настроенные лица, начала медленно понимать, что ее дело, кажется, плохо. Сказывалось к тому же еще и раздражение от бесполезной поездки в город, обида на Шатрова, который в очередной раз отказался субсидировать ее существование.

— Так, короче, давай бабки гони по-хорошему, — начал Страшный.

— Какие бабки, вы о чем, мальчишки? — Ковалева, помня, что рядом находится ребенок, попыталась разрулить ситуацию более-менее мирно.

— У тебя бабки есть, ты нам должна. Забыла, что ли? — ощерился Лорик. — Так мы напомнить можем.

— Я помню все, но сейчас денег нет, — снова попробовала улыбнуться Ковалева, однако страх медленно заползал внутрь нее.

— Как это денег нет? — грубо схватил ее за руку Страшный. — В лифчик, что ли, затарила? Сейчас я посмотрю.

— Да отстань ты, говорю тебе, нет ничего, — попыталась вырваться Ковалева.

В ответ Лорик хлестко ударил ее по лицу. Девочка, испуганно таращившая до этого времени глаза, заплакала и закричала:

— Ма-ма!

— Это еще кто тут пищит? — недовольно скривился Лорик.

— Дочь это моя… Мальчишки, да вы что, я все помню! Что заработала, все ведь вам отдавала, — затараторила Ковалева. — Вот на работу выйду на следующей неделе, тогда будут деньги.

— Сейчас надо, — невозмутимо парировал Страшный. — Давай сюда зелень, сука!

И, разорвав на Яне кофточку, полез под лифчик.

Яна отчаянно стала бить его по лицу, она вышла из себя и начала бешено ругаться. Маленькая Лиана забилась в истерике.

— Ма-ма! Ма-ма!

— Я тебе сейчас покажу маму! — Лорик размахнулся и ударил девочку по лицу ногой.

Сразу же выступила кровь, а девочка отлетела метра на два и упала.

— Заткнулась, что ли, эта козявка? — удовлетворенно переспросил Страшный.

— Да, п..ец ей, — равнодушно бросил Лорик.

— Ах вы, сволочи, ах вы, дерьмо такое! — со слезами на глазах Яна остервенело бросилась на наркоманов.

Наградив их как могла тумаками, она отскочила и встала в боевую позу, защищая неподвижно лежавшую дочь. Но это было, увы, запоздалое и последнее проявление материнских чувств Яны Ковалевой в этой жизни. Страшный вытащил заточку. Лорик изловчился и ударил ногой Яну в живот. Воспользовавшись тем, что Ковалева согнулась, Страшный всадил заточку ей в горло. Яна на мгновение застыла, а потом начала медленно оседать на землю.

Потом Лорик со Страшным торопливо обыскали ее. Не найдя ничего, кроме четырех рублей, они прошипели все известные им ругательства и злобно пнули по очереди труп Яны. Тут подала голос девочка, которая начала приходить в сознание.

Лорик со Страшным переглянулись и поняли друг друга. Взбешенные тем, что они остались сегодня ни с чем, что они не смогут совершить очередной шаг на пути к смерти, они решили принести в жертву невинное существо. Страшный подскочил к девочке и остервенело всадил и ей заточку в маленькое горлышко. Потом они тупо наблюдали, как у девочки пошла изо рта кровь.

— Надо ее отнести к мамаше, пускай вместе отдыхают, — произнес спустя некоторое время Страшный и отволок маленький трупик к мертвой матери. — И вообще, надо за кусты их бросить.

Когда все было кончено и трупы кое-как были оттащены за кусты, Страшный скорчил брезгливую гримасу: