в «небе», как и левитатор на запястье, отсекающий панику не хуже гильотины башки очередного революционера, если бы не запредельное ускорение от ятаганов, то вряд ли что-то предпринял, остановившись в верхней точке. Мог бы лишь прощаться с жизнью. Молиться. Орать вряд ли бы стал.
Здесь же, перед свободным падением, успел, выгнув тело так, что захрустел позвоночник, неуничтожимой перчаткой из наследия Иммерса Сумеречного перенаправить, перебросить чертово черное ядро, от которого исходила настолько злая сила, что и волосы начинали шевелиться на затылке, в сторону завала. Заметил краем глаза, несясь к земле, как он, гудя и вращаясь на дикой скорости срезал макушку обвала, и прошел дальше.
Лицо некроманта, несмотря на общую толщину, бледное и до сей поры, стало совсем белым. Его исказила гримаса непонимания, потом некого осознания, и он, провожая меня взглядом, видя, как я в полете протягиваю руку, к которой устремился ирс, неожиданно бросился к завалу, принялся карабкаться по нему. Мешал ограм, которые не взламывали кибитку, а откидывали в стороны камни, легко ворочая валуны величиной с телегу.
Я же практически возле самой поверхности успел активировать левитатор, правое запястье обожгло, вместе с комом, оказавшимся у горла. Похоже простенькому амулету настал конец. Однако обо всем думал попутно, опуская на шею последней змее широкое острое изогнутое лезвие, какая очень, очень медленно копошилась. Глефа, сейчас пусть и с усилием, но преодолела бронированную кожу и отсекла череп, тот покатился по земле. Из обрубка хлынула гнойного цвета жижа, образовавшая дымящуюся лужу.
Лечебный амулет, только-только справившийся с очередной партией ушибов и растяжений, активировался вновь. Я не заметил, как за весь бой от практически полного заряда в нем осталось процентов тридцать. Потянулся к ятаганам, в них энергии около двух третей. Ревизию средств провел мгновенно.
Некромант же верещал что-то на незнакомом языке. И у меня не имелось ничего дальнобойного, чтобы достать суку, вогнать болт ей в толстый зад, нас разделяло сейчас метров шестьдесят. А так хотелось заткнуть пасть уроду, прежде чем он скрылся в пещере.
Великаны же работали методично, и без магической поддержки они не видели меня. Я хищно ощерился. Ну держитесь, гады, и… бросился влево, а не вправо к ним. Все дело в том, что из «гобловского» тоннеля выбралось еще два монса зеленомордых, и теперь они спешно пытались эвакуировать вождя, грязно ругаясь на общеимперском. Смысл сводился к тому, что пошли по шерсть, а возвращаться приходится самим стриженным.
И как их просмотрел? Мне нужны дополнительные глаза! Летающий дрон!
В болтовне одного из команчей поставил точку короткий стандартный имперский болт, он швырнул индейца вперед. За ним сразу последовал в царство Мары второй пациент. Те тоже не растерялись и выпустили несколько стрел из луков в направлении фургона, из-за которого открыли «огонь» мои бойцы. Снаряды зеленомордых ушли в сторону, не долетев до воинов пары метров. Отчего бандиты взвыли, перестали даже целиться, лишь предельно ускорились в направлении спасительного входа в катакомбы.
Все, кто мог меня видеть, либо сдохли, либо сбежали. Поэтому в пару секунд, не теряя время на пируэты, преодолел несколько десятков метров, затем метнул последний парализатор, который сработал, как нужно. Зацепило всех. Это проделал максимально быстро, выкрикивая команду и надеясь, что меня услышат:
— Не стрелять! Прекратить огонь! — боясь, что Кевин прибьет вождя, обошедшегося мне уже в цену почти трех тирков. Те команду выполнили — опустили арбалеты, а Ленар лук, с наложенной на него стрелой.
Последним штрихом на этом направлении стала заброшенная в черный зев огненная граната. Пламя гудя, вместе с дикими воплями на несколько секунд вынеслось наружу. Правильно поступил. Хотя это базовое правило.
Осмотрелся.
Все. Финита ля комеди.
А так хотелось встроенный в трансформер ирс обагрить кровью еще одного великана. Огры буквально в пару десятков секунд расчистили завал настолько, что, подхватив кибитку, они скрылась в глубине. Затем что-то грохнуло, оба входа в подземелье исчезли, будто их и не было никогда.
Дела...
Враги закончились. Некромант и огры с повозкой сбежали, хрен бы с ними. Плевать. Звуки боя еще не стихли за завалом, как и раздавались со стороны чащи.
Несмотря на адреналин, бушевавший в крови и постоянное воздействие целебного амулета, внезапно накрыло усталостью. Казалось, заболела каждая мышца, тело словно пропустили через мясорубку, но у меня имелись еще не законченные дела. Поэтому вытащил зелье бодрости, скрутил пробку и выпил одним глотком, оказавшуюся горькой и вонючей жидкость.
От возможных последствий пусть Амелия лечит, не зря же она путешествовала рядом. Мгновенно почувствовал подъем сил, пусть и не стимулятор «прилив», но тоже хорошо торкнуло. Единственный минус — боль никуда не ушла.
Вновь бег до парализованного предводителя индейцев.
Здесь резко затормозил, едва не поскользнувшись на глине. Затем, упав на колени, сорвал с главного команча украшение, повыдергивал разноперье из волос, оставляя лишь несколько. Теперь перед общественностью предстал обычный среднестатистический грабитель с личным счетом в десяток убитых бойцов и двадцатью мирными жителями в загашнике. Это был его четвертый боевой поход.
Метнулся к останкам пораженных взрывной стрелой, отбитой шаманом.
Всю амуницию вождя измазал в крови и дерьме, какого хватало, живописно разбросал рядом с разорванными трупами. Сам же принялся освобождать от кольчуги и других ценностей, одного наименее пострадавшего. Вернулся с добычей к предводителю. В пару минут раздел до исподнего и его, от всех украшений избавил, связал. Раздел до портков еще пару, для создания нужной картины. И перетащил пленника к телеге, благо каких-то пятьдесят-шестьдесят шагов, да и весил он немного. Мои транспортные средства, к счастью, не пострадали, строителей тоже. Про остальных промолчу.
Все.
— Доклад! — приказал десятнику, после деактивации «Пелены Найта», тот секунд пятнадцать молчал, недоверчиво переводя взгляд с поля боя на меня и обратно. А затем, подобравшись и отчего-то вытянувшись во фрунт, заговорил. Отчитывался он вполне профессионально. Коротко и четко: потерь нет, пара царапин — не в счет. Уничтожили столько-то мертвецов, смогли убить двух гоблов, вроде бы ранить еще одного, в огров не стреляли, чтобы не злить, так как имеющимися средствами их не одолеть. Строители выжили, их тирка легко ранило.
В этот момент из фургона выскочила Амелия:
— Ты что творишь? — набросилась на меня, перебивая десятника.
— Молчать! — оборвал я девушку, — Иди и займись ранеными, если такие здесь есть, — кивнул в сторону валяющихся тут и там тела, та замолчала, кивнула, но взгляд был таким, мол, я тебе устрою. Точно. Будешь строем ходить, — Кевин, бери людей и
