Читаем без скачивания Звездный странник – 2. Мегаполис - Афанасьев Сергей

И тут вновь вошедший заметил Лану, улыбнулся ей как старой знакомой. Она тоже кивнула в ответ.

– Примете старика в свою компанию? – небрежно поинтересовался секретарь, переступая порог.

– Да, конечно, – облегченно загалдели все разом. – Какой вы еще старик. За вами нам и не угнаться… Клод, организуй чистый стаканчик.

Дверь в купе закрыли, свет погас, снова зазвучала музыка и танцующие пары прижались друг к другу еще более тесно.

Неплохо ориентируясь в темноте, секретарь Цетега, Август Зелински, подошел прямо к Сергею с Ланой.

– Добрый вечер, – произнес он. – Приятно в этой шумной кампании увидеть знакомое лицо.

– Здравствуйте, – произнесла Лана. Сергей промолчал.

– Можно пригласить вашу даму на танец? – поинтересовался секретарь у Сергея, который в свою очередь посмотрел на Лану.

– Пожалуйста, – разрешил он, не заметив никаких отрицательных движений с ее стороны, и девушка, и секретарь скрылись в темноте.

Сергей посмотрел по сторонам – при очередном пробеге под редким дорожным фонарем, он увидел стоявшую среди молодых парней Элору и подошел к ней.

– Можно вас пригласить? – волнуясь, спросил он, дотрагиваясь до ее локотка и почти приблизившись губами к самому ее уху.

Девушка весело обернулась.

– А-а, это вы… – протянула она с неприятной интонацией, меняясь в лице. – А зачем? – спросила она с подкупающей наивностью. Стоявшие рядом парни с интересом наблюдали за этой сценой.

– У нас в прошлый раз намечался любопытный разговор. Может, договорим?

– С вами скучно, – сказала девушка, беря ближайшего парня за руку и увлекая его в танец. – К тому же вы все время лжете.

Сергей, волнуясь, придержал ее за руку, надеясь, что все все-таки изменится.

– Ну почему же? Не всегда, – сказал он просительно.

– Ну до чего вы прилипчивы, – сказала вдруг Элора громко зло и устало, – Как вы мне надоели, если бы знали. Или вы нормального языка не понимаете? – спросила она, пристально посмотрев в не без того уже красное лицо Сергея. – Может, вам надо выразить это погрубее?

Парни засмеялись.

Сергей некоторое время смотрел на спину отвернувшейся девушки, потом резко развернулся и решительно вышел из купе.

Да пропадите вы все пропадом, злясь, думал он, быстро шагая к себе. Слова никому не скажу, и не подойду больше. Все, надоело. Умерла – так умерла.

Он энергично расправил постель и лег, обхватив подушку руками и закрыв глаза.

– Даю слово! – выкрикнул Сазонов, протягивая руку. И Женька послушно открыл рот.

А Сергей уже чувствовал, как с легким шипением и покалыванием оболочка шарика растворяется в его желудке, создавая во рту неприятный привкус железа. Вдруг его внутренности скрутило тугой спиралью, от боли в глазах потемнело, и тело зависло где-то в воздухе, потеряв опору под ногами.

– Прощай, Сережа, – услышал он печальный голос Элоры. – Наверное, больше мы с тобой уже не увидимся.

Ее образ расплылся, стал отдаляться, окончательно теряя свои очертания. Вот темнота поглотила и прощально махнувшего рукой капитана, и удивленного Женьку, и стремительно приближающиеся темные фигуры, и эту странную комнату.

Все пропало. Мир исчез. Наступил мрак. Пусто стало в бесконечности вселенной.

Неприятное чувство невесомости резко закончилось ощутимым ударом обо что-то твердое. Туман перед глазами мягко, словно ветром, рассеялся, и он, еще не ориентируясь, и не держа равновесия, упал в полной темноте, руками ощущая холод земли и неприятную влагу толстого мха. Секунду полежал, прижавшись щекой к влажной заплесневело-склизской поверхности, ожидая, когда организм, наконец, сможет различать, где верх, а где низ. Наконец, тошнота и вязкая каша в голове потихоньку и частично отступили – так как нестерпимо резко воняло застарелой гнилью и плесенью – и Сергей открыл глаза, осторожно приподнявшись на руках. Первое, что он увидел, это темнота. Темнота была кругом. Он внимательно прислушался к своим ощущениям. Легкий ветерок был совсем не таким, как в корабельной оранжерее, более ощутимым и более порывистым. Значит, это все-таки Земля – подумал он. Значит над головой уже не постоянно нависший потолок, не теснота корабельных отсеков, а бесконечная глубина неба.

Сергей привстал, придерживаясь за ближайший куст – голова все еще кружилась – и огляделся уже внимательнее. Да, так и есть, звезды над головой на ночном небе, кругом густой кустарник. А рядом возвышалось что-то темное и огромное.

Он стоял у покрытой плесенью бетонной скалы, теряющейся где-то в высоте, голый, по колено в чем-то ужасно вонючем, сильно дрожа от холода, понимая, что эта скала – дело рук человека. И где-то в вышине даже чувствовалось какое-то движение. Какая-то жизнь. Но вот как туда попасть? Или дать о себе знать? Сергей понимал – долго он здесь не протянет.

И в этот момент его окружили темные ужасные личности…

Тихий стук прервал цепочку воспоминаний.

– Не заперто, – недовольно пробурчал Сергей, поворачиваясь на бок.

Дверь осторожно приоткрылась, но вместо соседа, в купе тихо скользнула Лана. Девушка быстрым движением закрыла дверь на замок, стараясь не шуметь, и в полной темноте, приблизившись к кровати Сергея, прижалась к нему, тихо подрагивая.

– Инспектор, – полушепотом произнесла она, – вы не будете возражать, если я разденусь и лягу рядом?

Сосед пришел только под утро. Тяжелый и хмурый с сильного похмелья – оказывается, проспал все-это время в просторном пятом купе где-то на багажных полках, – он молча завалился на не расправленную койку и тут же заснул, так и не заметив присутствия девушки.

– Мне пора, – прошептала она на ухо.

– Рано еще, – сказал уставший от бессонной ночи Сергей. – Паренек наверняка проспит еще несколько часов.

Она тихо засмеялась, прижимаясь под одеялом и целуя его в плечо. Сергей ответил, а остальное вдруг получилось как-то само собой. Очнулись они на полу, лежа на одеяле, и левая нога девушки упирались в бок пьяному соседу, который, однако, даже не пошевелился.

– Пить хочу, – жалобно попросила Лана. – Сил никаких нет.

Сергей поднялся, нашел недопитую с ночи (Лана с собой принесла) бутылку шампанского, налил в выскочившие из автомата одноразовые стаканчики.

Лана присела на койку, обмотавшись одеялом, словно древнегреческой тогой, сильно похожая на римскую патрицию.

– Я люблю тебя, – вдруг тихо и быстро произнесла она, беря обнаженной рукой стаканчик. – Честно, честно…

Сергей проснулся только после обеда. Сон его был неспокойный – в голове в тугую кашу переплелись горы розовых шариков, бескрайние пустыни красного песка и заброшенные космические станции. Сбив одеяла и простыни, он некоторое время бессмысленно смотрел в потолок купе, а потом с облегчением поднялся, ощущая боль в мышцах и голове. Напротив него на своей кровати сидел сосед с зеленым лицом и синими мешками под заплывшими глазами.

– Что, то же после вчерашнего? – сипло спросил он.

– Да, что-то вроде того, – неопределенно ответил Сергей, потирая виски.

– Пойдем в пятое? – предложил сосед. – Там запасов на три дня пути. Все не должны выпить. Полечимся.

Сергей прислушался к своему внутреннему состоянию – боль в мышцах и голове, это еще ерунда, а вот в душе полный кавардак – Элора, Лана, "Как вы мне надоели…", "Я люблю тебя…".

– Хорошо, – кивнул он, – умоюсь только.

– А я так пойду, – махнул рукой сосед. – Лучше все равно не стану.

Сергей умылся – стало полегче – подумал немного и решил не ходить. Скорый состав развивал довольно приличную скорость, к тому же шел без остановок, и к вечеру должны были прибыть на место. И он лег на койку лицом к окну.

Вид за окном уже капитально изменился. Вместо серых домов с осыпавшейся штукатуркой, несвежими рамами и разбитыми стеклами, сейчас перед ним проплывали аккуратные и холодные кубы из стекла и бетона. Это уже была территория десятого округа. Высокие дома, стоявшие плотной стеной и отражавшие своими бесчисленными окнами солнце, ровные чистые улицы – говорят, их моют шампунями, – аккуратно одетые, никуда не спешащие прохожие… Вся эта чужая жизнь приковывала к себе внимание.

И тут Сергей почему-то вспомнил свои первые шаги в этом гигантском супергороде, раскинувшемся почти по всему континенту и разбитому на округа-государства.

Оборванные темные люди напоили его чем-то горячим и бодрящим, дали какие-то тряпки. Обитатели местных трущоб, они долго бродили по гигантским завалам, шаря в огромной помойке в поисках вещей и пропитания. Язык местных жителей, состоящий из смеси большинства староевропейских слов, и являющихся основой интерлинка, он освоил довольно быстро, без труда влившись в коллектив бедолаг, не имеющих ни работы, ни жилья, ни средств к существованию. Здесь внизу, на самой земле, было постоянно темно – свет не доходил, закрываемый множеством плотно стоявших небоскребов с бесконечными ответвлениями ниток соединительных переходов, эстакад и других коммуникаций. И жизнь города начиналась где-то этажа с пятидесятого – ниже просто невозможно было жить. А где-то выше двухсотого начинались престижные районы – судя по морю огней. Впрочем, тот, верхний мир был абсолютно недосягаем для жителей этих трущоб, и воспринимался как сказка, как что-то несбыточно-нереальное. Здесь, внизу, в редкие минуты отдыха, люди тьмы поднимали головы, жадно глядя на сияющие огни, и мамы рассказывали своим несправедливо обделенным детям всякие небылицы про жизнь наверху, и почему-то во все это верилось, особенно после тяжелых, изнуряющих и нескончаемых поисков хоть чего-то стоящего, что время от времени падало сверху сюда, в эту гигантскую свалку отходов, и главное – надо было успеть перехватить это, иначе оно достанется крысам, этим вечным соперникам людей в борьбе за выживание. Впрочем, ловили и крыс – ведь здесь, в постоянной темноте и вечной гнили больше ничего и не жило. А из растений был только мох, да, пожалуй, и плесень, хотя последнее скорее всего относилось к грибам.