«Нас, слуг своих, до милости царского своего величества прими и благослови рати своей наступить на врагов наших, а мы в божий час отсюда на них пойдем. Вашему царскому величеству низко бьем челом: от милости своей не отдаляй нас, а мы Бога о том молим, чтоб ваше царское величество, как правдивый и православный государь, над нами царем и самодержцем был»[436].
Конечно, это дипломатические формулировки, но не только. Законный правитель, государь был помазанником Божиим. Даже запорожцы, устроившие на Сечи военную демократию, признавали власть короля польского, а потом и царя московского, хотя не любили ни «ляхов», ни «москалей».
В январе 1668 года Петро Дорошенко, гетман Правобережной Украины, через своих представителей вел переговоры с послом русского царя Василием Тяпкиным. Дорошенко был готов перейти под власть Алексея Михайловича, но выдвигал три условия:
1. Дорошенко становится гетманом обеих сторон Днепра.
2. С территории, подвластной гетману, будут выведены московские войска.
3. Население Гетманщины не будет платить никаких податей в государеву казну[437].
Первое условие вело к разрыву перемирия с Польшей. Два других сделали бы власть русского царя на Украине примерно такой же, как власть английской королевы в Канаде или Австралии наших дней. Украина стала бы почти независимым государством под формальной властью православного русского царя, что было для православных козаков, конечно, лучше, чем власть польского короля-католика. В случае опасности русская армия пришла бы на помощь против ляхов или крымцев, но в мирное время жители Украины не должны были содержать московские войска. Понятно, что для России такие отношения были бы совсем невыгодны, потому что на Россию возлагали серьезные обязательства (военная помощь), а взамен Украина не давала России ничего.
Представления о государстве и власти в те времена отличались от привычных нам. Носитель власти – «природный государь», благородного и нередко иноплеменного происхождения, уподоблялся библейскому царю Давиду. Помазанник Божий, защитник и опора христианства и едва ли не сам наместник Иисуса Христа. Подчиниться ему – не значит еще подчиниться другому народу. В 1762 году переводчик при Генеральной канцелярии Семен Дивович сочинил стихотворный политический памфлет «Разговор Великороссии с Малороссией». В форме диалога российскому читателю рассказывается о славном прошлом Малороссии, ее исторических заслугах и почти независимом положении в Российском государстве: «Не тебе, государю твоему поддалась», – объясняет Малороссия Великороссии.
Не думай, чтоб ты сама была мой властитель,Но государь твой и мой общий повелитель[438].
Почтение к царю, государю будет сохраняться в XIX веке. Вскоре после смерти императора Николая I Вера Сергеевна Аксакова записала у себя в дневнике: «В Малороссии, сказывал Кулиш, общее впечатление есть сожаление самое искреннее о государе Ник<олае> Павл<овиче> и даже некоторое опасение за будущность»[439].
Даже «История русов» написана с подчеркнуто верноподданным почтением к власти русских царей, от Алексея Михайловича до Елизаветы и Екатерины. Автор, вообще недружелюбный к «московцам», не подвергает сомнению священное право Романовых на власть над украинскими землями. Всё дурное, что Украина видела от этих царей, приписано вредному влиянию Меншикова, или Теплова, или других, не августейших «московцев».
Просвещенный и демократически настроенный Николай Костомаров писал, будто «царь московский значил то же, что идол и мучитель»[440]. Убежденным врагом монархии был и Тарас Шевченко. Но многие украинские крестьяне царю верили. Они даже благодарили Александра II, что разрешил похоронить Шевченко на украинской земле: «Спасибі цареві, дай йому боже, чого він бажає, й пошли йому многі літа, що тепер і наша земля не пуста, що тепер і на нашій землі лежить дуже розумний чоловік…»[441]
Гетманщина
Границы Гетманщины впервые были определены еще Зборовским договором, который Хмельницкий заключил с польской короной в 1649 году. После поражения под Берестечком и тяжелого Белоцерковского мира границы ее сузились. Вместо трех воеводств – Черниговского, Киевского и Брацлавского – под властью Хмельницкого осталось одно Киевское. Но то было только самое начало истории Гетманщины. С 1654 года, после Переяславской рады, страна перейдет надолго под «высокую руку» русского царя. Ее границы определит воля русских и польских полководцев и дипломатов.
Власть гетмана распространялась лишь на небольшую часть земель, населенных украинцами. Даже Запорожье фактически не подчинялось ему. За пределами Гетманщины осталась и Слободская Украина. Почти всё Правобережье до второго раздела Речи Посполитой оставалось под властью Польши. «Вечный мир» 1686 года, заключенный Россией с польским королем Яном Собеским, утвердил разделение Украины, как казалось, навсегда. Россия получила почти всё, что хотела. За ней остался Киев с округой, и даже Запорожье, которое прежде считалось в «совместном владении» (а на самом деле не контролировалось никем), теперь перешло под ее власть. Волынь и Галиция оставлены были Речи Посполитой, а на землях Киевского и Брацлавского воеводств создавалась незаселенная буферная зона. Земли, до начала Руины богатейшие, обезлюдели, остатки населения переселялись на Левобережье.
«Вечный мир» был большой победой русской дипломатии. На Украине же его восприняли как величайшее несчастье. Даже послушный Москве гетман Иван Самойлович запретил служить в церквях благодарственные молебны по поводу заключения этого «Вечного» мира[442].
Лишь во время Северной войны войска гетмана Мазепы, введенные на территорию Речи Посполитой по приказу царя Петра, соединили разорванную надвое страну, но ненадолго: «…разделение Украины есть гнуснейше дело, какое только можно отыскать в истории»[443], – напишет Николай Костомаров в 1846 году.
Гетманщина – название разговорное, полуофициальное. Официально же это государство в государстве называлось «Войском Запорожским»[444], а его правитель – «гетманом Войска Запорожского». Последний гетман Кирилл Разумовский титуловался несколько иначе: «Ея Императорского Величества гетман всея Малыя России, обоих сторон Днепра и войск запорозских».
Более ста лет, от Переяславской рады до губернской реформы Екатерины II, прожила Гетманщина в составе России. В Малороссии тогда было особое управление, была своя армия, своя налоговая система. От Богдана Хмельницкого до Ивана Скоропадского русские власти не могли добиться, чтобы налоги с Малороссии шли в государеву казну, так что и бюджет Гетманщины был долгое время никак не связан с общерусским. Доходы, получаемые с Гетманщины, были так незначительны, что не покрывали даже расходов на содержание российских войск и крепостей, которые должны были защищать Гетманщину[445].
Гетманщина сохраняла и собственную законодательную систему, основанную на древнем Литовском статуте и магдебургском праве для некоторых городов. Алексей Левшин, заставший не саму Гетманщину, но остатки ее законодательной системы, напишет: «Малороссияне управляются своими собственными, от поляков принятыми законами, или лучше сказать Магдебургскими правами <…> и только в случае недостатка оных прибегают к узаконениям российским»[446].
У Гетманщины было даже нечто вроде государственной границы. Крепостных, бежавших из великорусских губерний в Малороссию, еще не знавшую крепостного права, долгое время не выдавали. До пятидесятых годов XVIII века на русско-гетманской границе была и таможня, где с товаров взимали особую пошлину.
Территория Гетманщины делилась не на губернии и уезды, а на полки и сотни. Военная власть полковников и сотников соединялась с исполнительной и судебной властью. Военные были одновременно и чиновниками, а канцелярия объединялась со штабом.
Российские филологи, рассказывая о Дмитрии Прокофьевиче Трощинском, екатерининском вельможе, дальнем родственнике и друге семьи Н. В. Гоголя, с удивлением замечают, что Трощинский прошел путь от писаря до министра. Филологи не всегда помнят о чинах Гетманщины. В Малороссии писарь – это не грамотный солдат в роте, а начальник штаба и одновременно глава администрации в сотне и полку. А генеральный писарь – это канцлер.
В Гетманщине еще при Хмельницком утвердилось устройство, сочетавшее шляхетскую демократию с почти анархическими запорожскими обычаями. Должности не только сотников и полковников, но даже гетманов были выборными. Но уже к концу XVII века выборы становятся формальной процедурой. Отец передает свою должность сыну, дядя – племяннику. А выборы гетмана со времен Самойловича и Мазепы контролирует русская власть: «…на гетманстве удержались только холопы и подножки е[го] ц[арского] п[ресветлого] в[еличества]»[447], – писал Николаю Костомарову Пантелеймон Кулиш.
