– И в итоге ты весь праздник будешь обсуждать с ними дела – мы проходили это, Джозеф.
Мужчина обессиленно закрыл глаза. Да и что он мог сказать? Миа совершенно права.
– Ладно. Пусть будет по-твоему, – шатенка поднялась. – Я не хочу ругаться, спорить… Тебя не переделать, Джо. Но я не знаю, как с этим жить.
– Ты не хочешь свадьбу, да? – брюнет снизу вверх смотрел на Миа.
– Хочу, Джо, хочу, но… Не важно. Пусть будет так. Хоть тысяча гостей.
– Миа, что ты со мной делаешь?! Я не могу так. Я не могу смотреть на тебя сейчас. Ты… ты несчастна со мной. Я сволочь, Миа. Я делаю тебе больно, я тебе указываю. Беги от меня. Я слишком тебя люблю, чтобы делать несчастной.
– Господи, Морган, какой ты придурок, – Уолтер села мужчине на колени и уткнулась лицом в шею, обжигая слезами. – Я люблю тебя, – девушка шмыгнула носом, – я просто не могу уйти. Я не хочу. Все, пусть будет пышная свадьба, много гостей и потраченное на нее состояние.
– Прости меня, маленькая, прости, – Джо нежно вытер подушечками пальцев слезы на щеках любимой, – я придурок, знаю, я недостоин тебя.
– Ты неисправим. Но ты мой, – шепотом проговорила Миа и поцеловала мужчину. – Ты только мой, Джозеф Адам Морган.
– Только твой, – брюнет слабо улыбнулся, а в памяти невольно появилась Гонсалес, с которой он собирался переспать.
«Тварь, Морган, ты тварь! Ты бы ее трахнул, и что? Для чего?! Для чего трахать кого-то, когда можно заняться любовью с лучшей девушкой на земле?»
– Кто-то обещал мне сюрприз, – протянула Уолтер, отгоняя грустные мысли.
Она не понимала, из-за чего так разозлилась за завтраком, ведь тему гостей они давно закрыли, да и сам список постоянно пополнялся новыми незнакомыми фамилиями. «Я слишком взвинчена в последнее время», – Уолтер надеялась понять причины резких перепадов настроения, но идей не было.
– У нас еще есть время, так что, может, примем душ? Я мечтаю об этом уже несколько дней.
– Звучит заманчиво, мистер Морган, – шатенка толкнула жениха в грудь, заставив лечь поперек кровати, и села верхом.
– Ох, Миа, не пугай меня больше, – Джозеф заглянул девушке в глаза и искренне улыбнулся, скользя ладонями по ее ногам вверх.
– Не буду, – шатенка усмехнулась, а затем блаженно улыбнулась, чувствуя теплые ладони под халатом. – Душ, Джоуи, ты обещал мне душ, – Миа, сделав над собой усилие, встала и открыла дверь, ведущую в ванную, – поторопись.
В следующее мгновение дверь захлопнулась, и Морган усмехнулся – вот его Миа, яркая, беззаботная, веселая и чертовски сексуальная, несмотря на спутанные волосы и заплаканное лицо. Мужчина поднялся и взъерошил волосы, тоже направляясь в ванную.
***
По трассе I-5 скользили разномастные автомобили, спеша, возможно, в недалекий Орегон, а возможно, и куда-то так. Гонсалес прибавила скорость до пятидесяти миль в час, и напряженно постучала по рулю, продолжая внимательно следить за дорогой.
Фисташковый «Фольксваген» Саманты плавно двигался по трассе, неся девушку в Портленд. Сердце Алексис стучало, словно сумасшедшее, и, как ей казалось, выбивало сто ударов в секунду.
«Все хорошо, все хорошо. Все просто отлично», – бормотала шатенка себе под нос и включила музыку, чтобы хоть немного отвлечься. Прибавив еще немного скорость, Гонсалес задумалась о том, почему ее бросили родители. Как бы странно это не было, она никогда не думала об этом и всегда считала этих людей кем-то вроде Бога. С пятнадцати лет, узнав, что мать Стефани не родная, Алексис мечтала найти тех, кто бросил ее в младенчестве.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«А может, – мелькнула мысль, сопровождаемая пением Алекса Бенда, – может, они наркоманы… или преступники… или чем-то больны…» – девушка похолодела и покачала головой, гоня прочь свое назойливое подсознание. Поддавшись неожиданному порыву, шатенка резко свернула на обочину и остановила автомобиль, беспомощно уронив голову на руль. В ее душе неожиданно появился страх, леденивший кровь, не дававший даже думать без дрожи.
– Вдох-выдох, Гонсалес, – прошептала себе девушка, – вдох-выдох. Все будет хорошо.
Шатенка взглянула на себя в зеркало, мысленно сосчитала до десяти и вернулась на I-5, набирая прежнюю скорость. Совсем скоро позади осталась Олимпия, а позже и Тамуотер. Гонсалес уверенно выжимала шестьдесят миль в час, с каждой минутой приближаясь к своей заветной мечте, а так же к родному городу, где жила до недавнего времени.
В голову снова заглянули грустные мысли – она была счастлива в Портленде. А затем умерла мать. Алекс смахнула одной рукой непрошеные слезы со щеки, которые каждый раз скользили по лицу, стоило лишь вспомнить о добродушной, почти всегда улыбающейся Стефани. Алексис всхлипнула, до боли закусив губу, и пыталась приказать себе успокоиться и следить за дорогой. Только сейчас девушка осознала, как, наверное, обижала мать. Она ведь всегда говорила ей о том, что найдет родителей, что это ее мечта, что это лучшее, что может быть. А на самом деле? Кто эти люди на самом деле? Они всего лишь ублюдки, которые бросили свою родную дочь.
«Не смей! – девушка мысленно залепила себе звонкую пощечину. – Не смей так думать! Никогда не смей! – кричала она. – Если они так поступили, значит, на то были причины!»
По радио заиграла песня «Broken angel» Араша и Хелены, и мысли Алексис тут же перепрыгнули на Джозефа. Именно эта песня играла в машине, когда Тейлор вез их на прием.
– I’m so lonely broken angel, – невольно принялась подпевать девушка, – I’m so lonely, listen to my heart…
А ведь действительно, Джо представлялся девушке этаким падшим ангелом, который погряз в этом мире, которому требуется кто-то, кто будет вести его вперед. А она просто маленькая девочка, которой нужен свет и тепло этого ангела.
– Джо, – словно пробуя имя на вкус, проговорила Гонсалес и заулыбалась, – Джозеф. Мой Джозеф, – по спине пробежал холодок.
Будет ли он когда-нибудь принадлежать ей? Сможет ли она стать той, с кем он будет мечтать принимать душ, кому будет покупать любимые конфеты и писать сообщения с широкой улыбкой на лице? Будет ли он заказывать ей цветы, находясь на другом конце страны и оставлять в подарок украшения от Картье? Шатенка помотала головой, отгоняя такие сладкие мысли.
За своими раздумьями девушка не заметила, что позади остался и Вудленд, и Салмон Крик, и Ванкувер. «Фольксваген» миновал два моста через реку Колумбия, и теперь отступать точно было некуда. Алекс сбавила скорость, проезжая мимо Делта парка, скользя мимо жилых кварталов с аккуратными домиками. Вскоре показался мост Фремонт и, оставив позади и его, Алексис оказалась на Сансет хайуэй.
Напряжение в салоне достигло предела, а автомобиль все так же легко скользил по дороге к детскому дому. Наконец девушка свернула на Корлелл роуд и, проехав несколько миль, остановилась у высокого забора, оплетенного каким-то зеленым растением, название которого Гонсалес не знала.
Девушка взглянула на себя в зеркало, вытерла подушечками пальцев чуть размазанную слезами тушь и нанесла на обветренные губы бальзам. Прочитав про себя молитву, шатенка вышла на улицу и захлопнула дверцу. Путь назад, конечно, был, но был ли тогда смысл ехать более трех часов в другой штат?
