Читаем без скачивания Краткая история США - Роберт Римини

Традиция неприятия рабства существовала в Соединенных Штатах издавна, особенно среди таких религиозных групп, как квакеры, но Англо-американская война послужила импульсом, усилившим требования о его отмене. Ярким примером стало обсуждение в конгрессе закона о принятии Миссури в Союз: южане угрожали отделением и даже гражданской войной, если их «особый институт» рабства будет поставлен под сомнение. Тогда благодаря ряду компромиссов удалось уберечь Союз от возможного распада. Однако закон побудил Джефферсона, тогда уже вышедшего в отставку, выступить с предупреждением, что этот конфликт стал тем «пятном на нашем горизонте», которое легко может «обернуться торнадо». Это так же страшно, сказал он, как услышать «ночью набат, возвещающий о пожаре».

Еще один тревожный набат прозвучал в 1822 г., когда Денмарк Весси, свободный мулат, возглавил небольшую армию (белые преувеличивали ее размеры, утверждая, что она достигала 9 тысяч), чтобы поднять всеобщее восстание рабов в Чарльстоне, Южная Каролина. Это «восстание» было жестоко подавлено пятью отрядами милиции Южной Каролины: около 35 рабов были повешены, еще 37 изгнаны из штата. Но страх перед будущими восстаниями не покидал южан. Они убедили себя, что однажды чернокожие взбунтуются и вырежут всех белых без разбору, как случилось на острове Санто-Доминго в Карибском бассейне. «Не следует забывать, – предупреждал один из них, – что наши негры не признают закон и всегда будут нашими внутренними врагами, общими врагами цивилизованного общества, варварами, которые, дай им волю, истребят всю нашу расу».

Меньше чем через десять лет вспыхнуло восстание Ната Тернера – безусловно, самое кровавое восстание рабов в истории Америки. Очевидно, оно посеяло в сердцах южан семена страха перед чернокожими. Жестокость Тернера стала ответом на бесчеловечное обращение с порабощенными представителями его расы. Некоторые утверждают, что он был религиозным фанатиком, мечтавшим освободить свой народ. Как бы там ни было, 22 августа 1831 г. в городке Иерусалим в Юго-Восточной Вирджинии он возглавил сотню рабов, которые убили 60 белых, включая женщин и детей. Резня продолжалась весь день, и практически вся белая община была уничтожена.

Местные силы порядка спешно прибыли к месту происшествия и начали массовые убийства всех чернокожих, виновных и невиновных. Кое-то из этих кровожадных мстителей поклялся убить «каждого черного, которого увидит в округе Саутгемптон». Несколько рабов были обезглавлены, а их головы надели на колья для всеобщего обозрения. Точно неизвестно, сколько именно чернокожих погибло в результате этого безумного акта возмездия, но, несомненно, их было не меньше нескольких сотен.

Отголоски восстания Тернера прокатились по всему Югу. «Страх проступал на каждом лице», – писал один из южан. Масло в огонь подливали все более частые выступления аболиционистов, требовавших отмены рабства или хотя бы решения конгресса о запрете на ввоз рабов на территории[23]. В 1833 г. было основано «Американское общество борьбы с рабством», сделавшее движение организованным, а создание сети станций на «подпольной железной дороге» дало беглым рабам возможность обрести свободу. Ряд северных штатов поддержали аболиционистов, приняв Законы о личной свободе, запрещавшие должностным лицам оказывать помощь в поимке и возвращении беглецов. В городах, в том числе и в Вашингтоне, вспыхивали бунты на расовой почве. К мятежу в столице привели «подстрекательские прокламации», которые распространял «среди негров» один из аболиционистов. Эти листовки были «рассчитаны на то, чтобы подтолкнуть негров к мятежу и кровавой резне», как это произошло во время восстания Тернера. Беспорядки в Вашингтоне продлились много дней, для восстановления порядка и защиты общественных зданий пришлось вызвать войска. Газета National Intelligencer прокомментировала: «Мы и представить себе не могли, что подобное может случиться в столице свободных людей».

Ни партия вигов, ни Демократическая партия не включали в свою политическую программу призывы к отмене рабства или запрету его распространения на территориях. Демократы считали, что проблема чернокожего населения была решена в рамках конституции благодаря компромиссу, по которому три пятых рабов учитывались при определении представительства штата в нижней палате конгресса (число представителей зависело от населения штата). Изменить эту общую договоренность, освободив рабов, означало бы аннулировать договор, что могло привести к распаду страны. Виги разделились на южан, которые осуждали любое посягательство на их право держать рабов и ввозить их на территории, и северян, которые признавали необходимость решения этой проблемы, но не могли прийти к единому мнению. Позднее, в 1850-х гг., многие из вигов-северян отошли от партии и со временем создали Республиканскую партию.

В конгресс посыпались петиции с требованием принять меры для ограничения рабства. Но 26 мая 1836 г. южане, которые и слышать об этом не хотели, в палате представителей проголосовали за снятие с обсуждения любой петиции, затрагивающей «каким-либо образом или в любой степени тему рабства или отмену рабства». Бывший президент Джон Куинси Адамс, теперь ставший конгрессменом, защищал право петиции и несколько лет боролся за отмену этой «резолюции о кляпе». Но «кляп» вводили вновь год за годом вплоть до 3 декабря 1844 г., когда он был окончательно отклонен конгрессом 108 голосами против 80. Наконец конгрессмены-северяне отреагировали на поток требований своих избирателей о защите права петиции. «Благословенно, будь вечно благословенно имя Господне», – провозгласил Адамс, когда выиграл этот бой.

Право подачи петиций было подтверждено, однако основная проблема по-прежнему оставалась: рабство. И сохранение Союза зависело от баланса сил.

На выборах 1840 г. виги одержали впечатляющую победу и, получив большинство в обеих палатах конгресса, надеялись ликвидировать программу Джексона, принять устав нового банка и поднять таможенный тариф после окончания в 1843 г. десятилетнего перемирия. Но выдвинутый ими президент Уильям Генри Гаррисон умер через месяц после своей инаугурации в 1841 г.

Сменивший его Джон Тайлер не оправдал ожиданий избравших его вигов, склонившись на сторону оппозиционной Демократической партии. Он не только наложил вето на принятые по инициативе вигов законопроекты, направленные на возрождение национального банка и увеличение таможенного тарифа, но и добивался аннексии Техаса, который в 1836 г. обрел независимость от Мексики. Посягательства на новые западные территории породили доктрину, которую Джон Л. О’Салливан, редактор журнала Democratic Review, назвал «предначертанием судьбы» (Manifest Destiny). Он считал «распространение нашего владычества на весь континент, врученный нам Провидением для нашего великого опыта свободы и федеративного самоуправления», «предначертанным судьбой правом» американцев.

За много лет до этого Джексон поощрял экспансию, считая ее исключительно важной для американской безопасности, особенно на юго-западе, вдоль побережья Мексиканского залива. Он утверждал, что опасно «оставлять в руках иностранной державы власть над истоками главных притоков нашей великой Миссисипи».

Джексон считал экспансию «необходимым условием безопасности Нового Орлеана – крупного центра торговли на Западе». Кроме того, «Господь предназначил эту великую долину одной нации», и этой нацией, очевидно, были американцы. Поэтому в присутствии англичан, испанцев и коренных американцев Джексон видел постоянную угрозу для безопасности американского народа и успешно боролся с ними с помощью армии. Мало того, Джексон часто повторял то, что сказал незадолго до Англо-американской войны: он стремится к приобретению Соединенными Штатами «всей испанской Северной Америки».

Доктрина о «предначертании судьбы» захватила умы американцев и правительства. Неудивительно, что после того, как сенат отклонил договор о присоединении Техаса, для принятия которого требовались две трети голосов, конгресс поддержал предложение Тайлера о принятии совместной резолюции обеими палатами конгресса простым большинством от каждой палаты. Президент подписал резолюцию 1 марта 1845 г., за несколько дней до того, как его сменил Джеймс Нокс Полк, в 1844 г. с очень небольшим перевесом победивший Генри Клея на президентских выборах. 4 июля 1845 г. Техас ратифицировал договор о присоединении и 29 декабря 1845 г. был принят в Союз в качестве рабовладельческого штата.

Но Полку, протеже Эндрю Джексона, Техаса показалось мало. Как и Джексон, он желал присоединения «всей испанской Северной Америки». В частности, он мечтал о Калифорнии с ее превосходными тихоокеанскими портами, дававшими возможность расширить торговлю с Востоком. Во время президентской кампании 1844 г. демократы не только требовали всего Техаса до Рио-Гранде, но и выдвинули лозунг «Пятьдесят четыре сорок или война!», имея в виду захват Орегонской страны, то есть всей территории крайнего Северо-Запада вплоть до границы русской Аляски. Спорная территория от Скалистых гор до Тихого океана и от северной границы Калифорнии до широты 54 градуса 40 минут была совместным владением Великобритании и Соединенных Штатов. Победа Полка над Клеем на президентских выборах вдохновила Тайлера на присоединение Техаса, но не Орегонской страны. Став президентом, Полк больше интересовался приобретением Калифорнии и земель к западу от Техаса, чем спором с Великобританией из-за Орегонской страны, и легко согласился провести границу между Канадой и США по 49-й параллели. 15 июня 1846 г. был подписан договор с Великобританией, и сенат поспешно его ратифицировал.