Кентаро стоял напротив, смотрел невозмутимо, только в уголках губ спряталась улыбка. Черные прямые волосы зачесаны назад, явно прихвачены заколкой частично, как и при первой встрече, но сейчас в сочетании с фиолетово-золотым хаори – джапонской шелковой накидкой с рукавами, строгими брюками и белым букетом орхидей – просто нет слов.
В карих глазах скользнуло что-то необъяснимое, но однозначно нечто между «Рад встрече снова» и «Ну что, приступим?».
- Это вам, - произнес он и протянул мне цветы.
Голос сейчас напоминал рокот морских волн на побережье на юге. Прямо под бесконечно чёрным небом, усыпанным множеством звёзд-драгоценностей. Не зря говорят, что всё колдовство расцветает именно на юге, среди морской соли и ветра, знающего тысячи тайн.
- Благодарю, - улыбнулась я и взяла цветы, посторонившись. – Проходите.
Аромат такой, что голова идёт кругом. Вопрос только один: это такая реакция на орхидеи или на господина Дайгу?
Неужели проснулась мое женское естество, которое решило, что деловой разговор можно из гостиной перенести в спальню? В конце концов, кто сказал, что постель – плохое место для разговоров?
Приходится тут же одёрнуть себя. Воображение слишком разыгралось, видимо, сказывается, что долгое время отказываю себе в компании представителей мужского пола.
«Мардж, веди себя прилично», - одёрнул меня внутренний голос, намекая, что не надо совращать адвоката покойного мужа. Всё же это как-то неприлично.
Я незаметно выдохнула, стараясь не глядеть на божественные чёрные волосы, спускающиеся ниже лопаток, на спину и временами обтянутую тёмной тканью подтянутую задницу.
Да, многие мужчины глубоко заблуждаются, что женщины туда не смотрят, а только… в глаза. Для многих будет огромным открытием, что тело мы тоже оцениваем по всем параметрам.
Кентаро, словно что-то почувствовав, бросил взгляд через плечо.
- Что-то случилось, Марджари?
Если он будет дальше использовать подобный тон, то мне понадобится спрятанный в верхнем ящике стола веер. Я наигранно встрепенулась, искренне надеясь: не так заметно, что изображаю из себя грациозную лань.
- Всёпорядке, - заверила его самым сладким голосом, на которой была способна, и указала на гостиную. – Располагайтесь с удобством, я сейчас поставлю цветы и приду.
Кентаро кивнул и скрылся в гостиной. Я быстро метнулась на кухню.
Так, надо глядеть в оба. Почему у меня такая реакция? Где-то есть амулет с приворотным зельем? Или ещё какая гадость? Обычно меня мгновенно возбуждает счет в банке, а не харизматичный джапонец (последнему надо обычно постараться), а ласковое «тр-р-р-р» магического слуха ласкает слух сильнее, чем бархатистое «Я люблю тебя». А тут что такое? И нет рядом Изи, который бы фыкнул в нужный момент. Не тащить же в гостиную зеркало, что Кагами мог посмотреть на гостя и отпустить гадкий комментарий, чтобы развеять туман в моей голове!
Орхидеи я оставила в вазе на кухне. Если это их аромат наводит любовный дурман, то лучше пусть побудут тут. От греха подальше.
Но когда я вернулась в гостиную, то стало ясно: дело не в цветах – дело в Марджари Шитара.
- Вы на меня так смотрите, словно решаете: съесть сейчас или замариновать немного и оставить на потом, - заметил он, снова чуть улыбнувшись.
- Это сейчас обвинение к склонности к каннибализму или всё же намёк, что неплохо бы поужинать? – уточнила я, приблизившись и разливая чай, вспомнив, что надо ради приличия побыть радушной хозяйкой.
- Скорее попытка обезопасить себя, - отшутился Кентаро, взяв свою пиалку и поведя носом. – М-м-м, чудесный купаж. Любите необычные сочетания?
Ещё бы я помнила, что там. Как ни выпендривалась, а всё равно подхватила первый попавшийся сбор.
- Не то слово, - тем не менее ответила как можно более доверительно. – Знаете, никогда не откажусь попробовать что-то новенькое.
Красиво изогнутая бровь, словно нарисованная углём, заломилась в немом вопросе. Ничего такого не сказала, но Кентрано смотрит так, будто только что получил неприличное предложение. И… жалеет, что не успел его сделать первым.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Звучит интересно, - задумчиво сказал он, будто оценивая что-то, что было для меня недостижимо. – Но это хорошо.
- Что вы имеете в виду? – уточнила я, не отводя от него взгляда и поднося пиалку к губам.
Чай и правда хорош. Мята, липа, кусочки манго, цветы апельсина. Чудное сочетание.Жалко, ещё горячее, придется подождать.
Кентаро улыбнулся. Сто из ста. Такие улыбки надо запретить сводом законов Шавасаки. Пиалка в его длинных пальцах тоже замерла, а вот в карих глазах, кажется, уже забушевала буря.
До меня только сейчас дошло, что он меня тоже оценил со всех сторон и явно остался доволен увиденным.
- То, что у Алона хороший вкус, - наконец-то сказал Кентаро.
Так-так, у Алона. Не у «господина Ноаха», не у «моего клиента», а вот так по имени просто. Давно друг друга знают? Общаются не только по работе? Очень интересно.
- Вы мне льстите, - сказала я.
- Вы слишком хорошо знаете себе цену, Марджари, чтобы лесть хоть что-то значила, - улыбнулся он одними глазами и сделал глоток.
Я повторила за ним. Что ж, с Кентаро Дайгу сложно спорить, он прав. Пустой похвалой и сладкими речами меня не взять.
Время, отведенное на приветственное растягивание, истекало. Надо переходить к делу. Это и польза, и не буду отвлекаться на мысли, которые совсем не к месту.
- Кентаро, мне нужны ответы, - наконец сказала я, глядя прямо на него. – Если вы решили мне помогать, то нужно играть на одном даси, дабы разный ритм не дал остальным понять, что мы ничего не знает друг о друге.
- Хотите познакомиться поближе? – тут же поймал он мою оговорку, будто выскользнувшую из гнезда птицу.
- Возможно, - ровно сказала я. – Но сейчас меня волнует Алон и его наследство.
На лице Кентаро промелькнуло разочарование, но тут же появилась деловая сосредоточенность. Так тебе и надо, господин адвокат. Сначала дело, потом тело.
Как ни странно, больше ни в словах, ни в взгляде Кентаро больше не было ничего, намекающего на шашни. Работа, значит, работа. Хоть уже и не было сомнений: стойку он на меня сделал такую же, как и я на него.
- Что ж, Марджари, вот что у нас получается. Ваши свёкры в любом случае будут настаивать на прохождении ритуала. Но это опасно, говорю сразу.
От слов стало холоднее, будто я уже стою в склепе Ноахов.
- Запретные артефакторы – это не тот род, с которым хочется прогуляться за ручку под луной ночью. От них стоит держаться подальше.
- Намекаете, что не стоит вообще туда идти? – уточнила я, отставив пиалу.
Кентаро хмыкнул:
- Другая на вашем месте спросила, нужно ли в таком случае отказаться от денег Алона.
- Я не другая, - улыбнулась так, что сразу стало ясно: играю до конца.
- Марджари, скажите честно, вы настолько любите деньги или вам не нравится, что кто-то хочет сорвать вашу сделку с Алоном? – прямо спросил Кентаро.
Хороший вопрос. Правильный.
- И то, и то, - честно ответила я. – Наш договор купли-продажи, тьфу, о заключении брака касается только нас двоих. Ни Юдит, ни Давид тут участия не принимали и принимать не будут.
- Даже, если будет угроза вашей жизни?
- Я – ши-хотори, - напомнила ледяным голосом, - поэтому ещё большой вопрос, кому именно будет угроза.
В карих глазах Кентаро вспыхнул одобрительный огонёк.
- Цук побери, вы мне однозначно нравитесь.
Дорогой мой адвокат, если бы я была мужчиной в этой одежде, ты бы без всяких слов понял, что ты мне нравишься тоже.
- Рада это слышать, - кивнула я, сохраняя на лице невозмутимость и наливая чай по второму кругу. – Поэтому буду бесконечно благодарна вашим советам, как поучаствовать в милом мероприятии тётушки Юдит и дядюшки Давида и при этом остаться в здравом уме, не лишившись каких-то частей тела.
Он переплёл пальцы, невольно мой взгляд задержался на них. Интересно, играл ли Кентаро на каких-то струнных инструментах? С такими пальцами у него была бы тьма поклонниц.
