– Позицию, Разуваева, будешь отстаивать, если до этого вообще дойдет, – остудила ее пыл Дарья.
Мужественные блондины, рельефные брюнеты и лысые олигархи в турецких майках на фоне Финского залива были отметены категорически и бесповоротно. Упитанный избранник не впечатлял, но и не отталкивал. Письмо ушло. Выписав для Симы на листочек пароль и логин для анкеты, Даша решительно встала:
– А теперь по кофейку!
Тон ее Серафиме не понравился:
– Я больше пить не буду.
– Пуганая ворона куста боится. Если я сказала «по кофейку», то это без подтекста. Ты же не мужик, для которого приглашение на чашечку кофе означает прямое предложение переспать.
– Почему это? – озадачилась Сима и покраснела. Такой логический пируэт раньше ей в голову не приходил.
– А чего краснеем? Есть что вспомнить? – обрадовалась Дарья. – Нет, давай колись, а то раскраснелась как маков цвет. Ты что, не знала?
– Да ну…
– Не интригуй.
– Это сто лет назад было.
– Ну, Разуваева! Не тяни. Расскажи, какой ты была дурой, облегчи совесть, заодно и потопчись на своих прошлых ошибках.
Вспоминать эту глупую историю, приключившуюся с ней на заре полового созревания, Серафима не любила.
В тот раз она опаздывала в институт. Причем опаздывала настолько капитально и безнадежно, что пришлось ловить машину. Вместе с машиной поймался Виктор. Белобрысые вихры, мужественная щетина и детская открытая улыбка. Они проболтали всю дорогу, и сердце глупой Серафимы к концу пути билось наивной рыбешкой в чужих сетях. Правда, сначала она перепугалась: лихо притормозив у института, новый знакомый первым делом сказал цену. Сима даже не сразу услышала цифру, переспросила, раскраснелась, затряслась.
– Дорого? – заботливо уточнил Витя. – Могу скинуть.
Серафима сама была готова «скинуться» от стыда и разочарования. Разомлела, дурища, в чужой машине, размечталась, бюст выпятила, ногу на ногу закинула. Теперь голое колено позорно тряслось, а ноги заплелись и склеились, плотно застряв под «бардачком». А потом, когда она уже думала только об одном – как бы побыстрее удрать подальше от позорища, – он попросил телефон. Именно в таком порядке: сначала взял деньги, аккуратно пересчитал, сложил в барсетку и только потом нежно коснулся руки:
– Я бы хотел еще раз увидеться. Телефон дашь?
Сима без предисловий тут же протарахтела телефон и, едва не выломав дверцу, с тяжелым топотом унеслась на лекции. До самого вечера она страдала, мучилась и соображала, не для того ли был взят телефон, чтобы еще раз подвезти ее за деньги. Может, мужчина просто принял ее за постоянную клиентку, с которой можно хорошо поиметь. Как лицо некредитоспособное, Серафима нервничала и переживала. Но звонка ждала. Витя не позвонил, зато на следующий день подъехал к институту после лекций. Каким образом он вычислил, во сколько она выйдет, осталось загадкой.
– Вряд ли специально ждал, – сразу решила Серафима, не привыкшая к столь широким жестам и знакам внимания.
Ей вообще не везло на галантных кавалеров. Наверное, настоящим рыцарям больше импонировали субтильные хрупкие феи, а удел грудастых дев в теле – нахрапистые и быстрые мужики. Почему-то Серафима всех располагала именно к прямолинейным наскокам на бюст, а не к длительным и красивым ухаживаниям за ее душой и уязвимой внутренней сущностью.
Да, нет в ее внешности утонченности, ну и что? Сказки все равно хочется.
Сказку Витя ей устроил сразу, только в весьма ускоренном темпе.
Сначала были подарены рыжие ромашки в куске полиэтилена, потом он сразу расписал план действий: сейчас погуляем, а потом кофейку попьем.
Наивная Сима купилась исключительно на культурное завершение первого свидания. Кофе – это так утонченно. Это не пиво на аллее и не энергичное тисканье в подъезде, после чего хочется вымыться с порошком, а кавалера вытравить из памяти хлоркой.
Нет, Витя – это что-то настоящее.
Почему они все думали, что Серафима своя в доску и с ней обязательно можно пить, рассказывать похабные анекдоты и не церемониться? Душу нежной и ранимой Дюймовочки запихнули в тело Серафимы Разуваевой и предложили приспосабливаться. Наконец-то нашелся мужчина, который разглядел ее истинное лицо!
Гулять они поехали за город. Что удивительно – в самый настоящий лес. Узрев пустынную местность, Серафима ощутила некоторое волнение и беспокойство. Нет, разумеется, с Витей она справится, если что. А может, и не захочет. Мало ли. Вон как романтично все получается. Смущало лишь то, что, во-первых, кавалер был ей абсолютно незнаком, а во-вторых, стыдно было вот так сразу соглашаться. Хотелось соблюсти условности. Вдруг он не поймет, что все дело в настоящей любви, а вовсе не в Серафиминой доступности.
У мужчин нет никакой интуиции. Одни рефлексы и неправильные выводы.
Когда Виктор вышел из машины, Серафима на мгновение остро пожалела, что вообще с ним связалась. Если за рулем он смотрелся вполне гармонично, то то, что в данный момент с улыбкой обходило автомобиль, вызывало жалость и разочарование. Маленький, худосочный, неуклюжий – просто недоразумение какое-то!
Она-то была уверена, что, будучи девушкой возвышенной, интересуется в первую очередь внутренним миром, а вот поди ж ты – глянула на внешность и остыла. Как только что согнутая подкова, брошенная в ледяную воду.
Куда ей такой комар? И не покажешь никому, и не похвастаешься, и вообще – дети непонятно в кого уродятся.
– Детка, выходи, – улыбнулся Витя и открыл дверь, галантно поклонившись.
«Вот небось мужики тоже смотрят на меня и думают: куда такую корову в хозяйство. На люди такой танк выводить стыдно, родит – вообще в двери не пройдет. И никому моя прекрасная душа не нужна. Мне не нужна и им не нужна. Потому первым делом на сиськи и смотрят. Хоть какой-то плюс. Я на – рост, они – на бюст. Почти стих родился», – обреченно подумала Серафима и выкарабкалась из машины.
От трассы в глубь зарослей шла сухая протоптанная дорога, по которой Витя и повел ее на романтическую прогулку. Он шел и что-то такое рассказывал про свою автомастерскую, про поход на байдарках, а Сима шла и ничего не слышала, погруженная в свои невеселые мысли. Было такое ощущение, что она выгуливала мопса. Или что-то другое, мелкое и навязчивое, что и бросить нельзя, но и домой по каким-то причинам взять нет никакой возможности.
Чем дальше, тем больше она раздражалась.
«Я все понимаю. Мне бы мужиком с такими габаритами родиться, а ему – бабой. Ну не повезло обоим, ладно. Тут я еще могу посочувствовать. Но почему он не выбрал какую-нибудь девицу по себе? Зачем меня-то позорить? Я ж не виновата, что такая лошадь уродилась! Ведь есть маленькие девушки, есть здоровенные мужики. Надо делиться по парам правильно и продуманно, а не вот так замысловато. Бывают, конечно, исключения, но я не хочу быть исключением. Я любви хочу. А какая любовь, если он мне до плеча не дотягивает. Я мужчину уважать хочу, а не жалеть! И да-да-да – плевать мне на его прекрасную душу, если он вот так поступает. Это же нечестно. Специально в машине прятался, а теперь в лесу – нате вам, сюрприз! Знала бы – прямо в городе распрощалась и телефона не дала. А чего мне теперь в чаще этой делать? Вот гад! Не поеду я с ним никакой кофе пить».
