— Та-ак...— командир батареи явно недоволен.— Прикажите подготовить к осмотру боеприпасы.
Люди приступили к разгрузке. Укладываются в ряд один возле другого ящики. Стучат открываемые крышки.
— Готово!.. Готово! — слышались голоса командиров орудий.
Лейтенант Величко шел и вдруг остановился, как человек, увидевший нечто необычное. В двенадцатом ящике лежал снаряд, покрытый слоем жирной смазки. Один-единственный среди полусотни других, блестевших в лучах полуденного солнца.
Пушечное сало. Даже в самом малом количестве, пушечная смазка, сгорающая под действием пороховых газов при выстреле, образует пленку на внутренней поверхности ствола. Ухудшаются баллистические характеристики орудия. Удалять нагар необходимо после стрельбы.
Осмотр продолжался. Командир батареи сделал еще два-три замечания.
— Инструкцию в общих чертах вы усвоили... Отбой! — объявил он.— Передайте: занятия продолжать по расписанию.
Взвод управления возвращается в парк. Гаранин увел орудия на позиции. Гул моторов затих.
— Что же это такое? — спросил командир батареи.— Никто не вел наблюдение, колонна шла как с завязанными глазами. Я говорю о поведении старшего на батарее и подчиненных ему огневых взводов в условиях сегодняшнего дня... понимаете? — Он умолк, глядя с отчуждением, которого я прежде не замечал.
Что отвечать? Не распорядился... забыл в спешке. А какая собственно разница? Совершен проступок по неведению или преднамеренно... Факт налицо.
Пауза затягивалась. По-видимому, следовало извиниться. Но командир батареи не желал слушать.
— Вы доложили мне двое суток назад, что подготовка боеприпасов к стрельбе не закончена. Почему не занялись ими? Почему вы не удалили смазку?
— Я отдал приказание в тот же день. Был занят. Позавчера — рекогносцировка, вчера в штабе, потом поездка. Сегодня собирался проверить после занятий.— Довод казался мне вполне убедительным.
— Мероприятия старших начальников не освобождают командира от его прямых обязанностей, ни в коем случае! У ваших орудий обнаружен снаряд, не подготовленный к стрельбе. Подобные упущения имеют место, наверное, и в дисциплине подчиненных вам военнослужащих, в содержании оружия. Я не педагог и не опекун, чтобы призывать к соблюдению требований, совершенно ясно определенных уставами. Старший на батарее несет ответственность единолично за состояние огневых взводов, их боеспособность и в конечном итоге за успешное выполнение задач подразделения. Тут ничего сложного нет, нужна только добросовестность. Командир, возглавляющий огневые взводы, должен старательно относиться к службе.
Меня смущал непримиримо суровый тон командира батареи. Легкомысленное отношение к службе... беспечность... противопоставление незыблемых законов дисциплины порядку, введенному на данный момент в подразделении...
За время пребывания в училище курсант-артиллерист не однажды выполняет обязанности должностных лиц батареи как в классе, так и на полевых занятиях. И я в таких случаях, подобно другим, иногда делал ошибки, которые вызывали замечания со стороны командиров и преподавателей. Независимо от того, носили они характер советов или выговора, я всегда чувствовал себя неловко, не задумываясь, однако, в чем причина. Но ни разу прежде мою совесть так болезненно не трогали обвинения, потому что вместо отвлеченных схем передо мной находились живые люди — огневые взводы 3-й батареи.
Всякий лейтенант, только одевший командирские знаки различия, несет с собой остатки гражданского индивидуализма, привыкший отвечать только за себя. Он обучен подчинять собственную волю требованиям лиц, наделенных властью старших, и довольствоваться сознанием человека, облеченного правом приказывать в такой же мере, как и подчиняться. Военное мышление вчерашнего курсанта ограничивается умением суммировать данные, необходимые для принятия решений в рамках должностных обязанностей командира взвода. Тем не менее он считает себя достаточно подготовленным к несению службы. Но оказывается, что знания и все, приобретенное за двухлетнюю службу в училище, составляют лишь часть образовательного ценза командира-артиллериста, обязанного собственными усилиями воплощать замысел стреляющего в действия полусотни людей, обслуживающих орудия.
И до той поры, пока жизнь не научит, мы заблуждаемся, порою совершенно непростительно для военного человека. Я, к примеру, со дня вступления в должность был занят постоянно, кроме часов, отведенных для сна и принятия пищи. И полагал, что недостаток времени является убедительным объяснением упущений, вскрытых в ходе боевой тревоги.
Но командир батареи придерживался противоположного мнения. Распорядок дня, рекогносцировки, изучение инструкций, как и все сопутствующие обстоятельства, старший на батарее обязан использовать для укрепления дисциплины в огневых взводах и повышения собственных навыков, а отнюдь не наоборот.
— Не только белый подворотничок... одежда... внешние признаки... но и очищенные боеприпасы говорят о способности командира нести службу,— Величко ничего не желал прощать.
Со стороны огневых позиций подошел замполит.
— Вот именно, очищенные...— издали начал он,— ай, ай... нехорошо, товарищ лейтенант.— Замполит сдвинул назад пилотку.— Ясно... никакого опыта, со школьной скамьи... но граница ведь рядом, а вы потеряли бдительность.— Он остановился передо мной,— нехорошо, товарищ лейтенант, нехорошо... Вы и ваши люди должны строго соблюдать дисциплину... Только так... иначе поступать мы не имеем права!
— Никаких сроков я назначать не намерен,— произнес командир батареи и сомкнул шпоры.— Идите!
Со стороны огневых позиций доносились голоса. Гаранин замедлил шаг и остановился на полпути к буссоли.
— Огневые взводы, стой! — командир 2-го огневого взвода показывал завидную проницательность.— Всем, кроме командиров орудий, в укрытие!
***
Неочищенный снаряд! Вместо послеобеденного отдыха в последние дни люди работали в парке. Содержание боеприпасов входит в обязанности командиров орудий. Это известно каждому сержанту. Что может сказать командир 4-го орудия по этому поводу?
— Чистили, так точно, с одиннадцатого числа. Командир 4-го орудия осмотрел снаряды?
— Так точно...— сержант запнулся,— за исключением двух ящиков.
Но он доложил, что боекомплект весь подготовлен к стрельбе.
— Так точно! А на деле?
— Не полностью... Хотел проверить сегодня... не успел...
Он доложил о готовности младшему лейтенанту Гаранину?
— Так точно! Было приказано... раньше мы не докладывали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
