туфель.
— Аля тебе сказала, что хочет уволиться? — Евгений шагает вперед и потягивается.
— Так вот какой ты вопрос задала шару? — охает Вадим Алексеевич. — Уволиться или нет?
— У меня был другой вопрос, — едва слышно отвечаю я, — с увольнением он связан косвенно.
— Какой шар? — Евгений встает позади зама у окна и облокачивается о подоконник.
Вадим Алексеевич опять ныряет рукой в ящик и выуживает из него пластиковый шар, который упрямо меня толкал на встречу с боссом.
— И что тебе духи ответили? — Евгений принимает шар из рук Вадима Алексеевича.
— Определенно да, — обреченно и не подумав говорю я, а затем прикрываю рот ладонью, чтобы не сказать еще какую-нибудь компрометирующую меня глупость.
— Я тогда тоже задам вопрос.
Оглядываюсь на бульканье шара, и Евгений внимательно в него всматривается. Через секунду он поднимает взгляд и обнажает идеально ровные зубы в алчной улыбке.
— Определенно да.
Я знаю, какой вопрос он задал. Его, как и меня, волнует Леди в Красном и возможная встреча с ней.
— Шар бракованный! — я топаю к Евгению мимо стола и Вадима Алексеевича. — Точно вам говорю.
Но тот не врет, и шар его осчастливил тем же ответом, что и меня, поэтому я утверждаюсь во мнении, что нас дурачит заводской брак, но эту теорию вновь рушит Вадим Алексеевич. Он на моих глазах трясет шаром, что каждый раз показывает ему отличные друг от друга ответы.
Никаких сомнений
Спроси позже
Определённо нет
Мой ответ — «нет»
Очень сомнительно
Можешь быть уверен в этом
— Мне надо работать, — мне немного не по себе от того, что я получила от мистического шара пять одинаковых ответов. — Это просто детская игрушка. Безделушка. И мне не обязательно следовать…
— Обязательно, — летит сердитый голос Евгения мне в спину, когда я хватаюсь за ручку двери, — нельзя злить духов. Они дали тебе ответ, и не смей их ослушаться.
— Жень, — со смешинкой в голосе отзывается Вадим Алексеевич, — это и правда игрушка. Не пугай Алю, она и так сегодня какая-то дерганая и бледная.
Улавливаю в его интонациях снисходительную жалость ко мне, и я спешно покидаю приемную, бесшумно прикрыв дверь. Стал бы Вадим Алексеевич сопереживать другой мне на грани унизительного презрения? Я вообще сомневаюсь, что другая я согласилась бы варить кофе по утрам, разбирать бумажки и задерживаться на работе, потому что босс потребовал сменить жалюзи.
Я приняла решение уволиться, но хочу это провернуть без несправедливых записей и выговоров в трудовой книжке и личном деле.
Да к черту!
Сколько можно себя терзать?
Все!
Я ухожу! Я не боюсь угроз Евгения и его шантажа. Не на ту напал! Адьос!
Глава 24
Я очень взбудоражена решением гордо вильнуть хвостом и уйти, не попрощавшись с Большим Боссом. Пусть Евгений сам бронирует себе отель, потом там сидит в одиночестве или вызывает других профурсеток. На мысли о профурсетках я спотыкаюсь, но удерживаю равновесие, а затем зло топаю носочком. Вот же кобель ненасытный! Обязательно ведь кого-нибудь позовет на свиданку!
Нажимаю кнопку вызова лифта, а затем еще несколько раз нервно в нее тыкаю, будто от моей спешки время ускорится. Оглядываюсь, но никто за мной не гонится и не кричит, чтобы я немедленно вернулась к своим обязанностям. Подмышки вспотели, пальцы на руках и ногах покалывает паникой, а сердце истерично стучит и подступает к горлу.
Двери лифта закрываются, и я вскидываю подбородок. Я не боюсь статей, выговоров и отрицательных рекомендаций. Да и не такую уж я серьезную должность занимала, чтобы я сейчас страшилась начать карьеру с нуля. В конце концов, кассиры, продавцы и официанты всегда нужны даже во время кризиса. Сложности меня не пугают, а, наоборот, вселяют желание яростно бороться за место под солнцем и отстаивать себя.
Выхожу из лифта, прощаюсь с улыбчивой администраторшей и в нескольких шагах от дверей и сладкой свободы мне путь преграждают два хмурых охранника. Они прут на меня мрачными быками, а я испуганно от них отступаю.
— А, что, собственно происходит? Что вам от меня нужно?
Лица у охранников не обещают мне ничего хорошего, и меня пробирает озноб холодной тревоги. Им бы с такими рожами жестоких бандитов в криминальных сериалах сниматься, а не честных и приличных людей пугать. Насколько уместно мне сейчас закричать?
— Просим пройти с нами, — говорит один из охранников. — Пожалуйста.
Его вежливость меня на мгновение обескураживает, но даже с “пожалуйста” я никуда с ними не пойду, потому что у меня другие планы. Я должна покинуть это место, сесть в метро и насладиться своей смелостью и гордостью. Потом по возвращении домой я села бы искать новую работу с чувством собственного превосходства.
— Нет, — я хмурюсь и решительно пытаюсь обойти их, но меня берут под локти и ведут прочь от дверей. — Что вы делаете?! Эй! Какого черта?
Молчат, сурово поджав губы и сведя брови вместе. Они будто не слабую и хрупкую девицу схватили, а криминального авторитета. Ох, не нравится мне вся эта ситуация.
— Немедленно отпустите меня, — возмущенно шепчу я, но ногами бодренько так шагаю, ведь я не была готова к тому, что ко мне применят насилие.
Опомнившись, оглядываюсь на администраторшу и повышаю голос:
— Помогите.
Выходит немного удивленно, а не испуганно. Администраторша неловко улыбается и делает вид, что отвечает на звонок, повернувшись ко мне спиной. Вот же стерва! На ее глазах два наглеца творят безобразие, а ей на меня наплевать. Этот мир прогнил и не найти мне в ней справедливости и человеческого неравнодушия.
— Вы не имеет права, — разъяренно дергаюсь в крепких руках охранников. — Да отпустите вы меня! Я пожалуюсь!
Очень слабая угроза. Кому я в данной ситуации могу пожаловаться? Действуют охранники уверенно, будто у них есть приказ меня во что бы то ни стало остановить и не дать выйти из бизнес-центра.
— У нас информация, что вы пытаетесь вынести из здания секретную разработку, — говорит охранник, у которого нос похож на приплюснутую картошку.
— Что? — я подгибаю ноги, повиснув на руках двух остолопов. — И какую же разработку я могла вынести? Лупоглазого дракончика с петардами, которые поминают мужские гениталии в боевой готовности?!
Вряд ли охранники в курсе о детской игре, которую художница Маша из-за
