– Глупышка. Зачем?
– Я тебя люблю и буду всегда любить, – она заплакала.
– И я тебя, – Олег тоже поплакал бы, но слез не было.
– Что будет завтра?
– Ничего, – он вытирал слёзы с её лица. – Ничего не бойся.
– Олежка…
– Не плачь… – ему было больно говорить и просто очень больно.
Ночь Олег провел без сна. Странное это было ощущение: ни страха, ни волнения, только всё заполняла пустота. Серая унылая пустота. Исчезали все надежды, мечты, желания. Всё покрывалось пеплом. Ему казалось, что утром он буду совершенно седым. Седым он не стал. Просто у него очень сильно изменились глаза. Из зеркала на него смотрело молодое лицо с глазами старика. С глазами того, у кого жизнь уже закончилась, всё позади и впереди только кладбище. Сосед по палате посмотрел на Олега, как на приведение. Лечащий врач посмотрел на него с опаской и спросил сильные ли у него боли. Олег предпочел сослаться на бессонницу в полнолуние. Как это он удачно попал! Он ведь даже не обратил внимания на то, что была полная луна. Врач назначил ему что-то снотворное. Олегу было безразлично. Он даже не обращал внимания на боль. Кроме пустоты, он ничего не ощущал. Пожаловаться на это было некому, да и незачем…
Родители и Оксана приехали около полудня. Все выглядели не лучшим образом – грустные, усталые лица, потухшие глаза. Они нашли одинокую скамейку в дальнем углу больничного двора. Здесь никого не было. На стоящем неподалеку дереве громко пиликала какая-то мелкая птица. От клумбы сладко пахло цветами.
– Олег, ты так и не решил, что мне сказать? – спросил отец.
Олег отрицательно покачал головой. Какой был смысл что-то говорить. Разве что потом, один на один, сказать, что идея была не Оксаны, а его? Но их было четверо.
– Значит так, – отец закурил. Олегу даже курить не хотелось. – Мы должны вам объяснить кое-что о вашей степени родства. Вы не родные брат и сестра, а троюродные. Мы удочерили тебя, Оксана, когда тебе было трое суток от роду. На самом деле, ты не Леонидовна, а Андреевна. Андрей был моим двоюродным братом. Просто он тоже воспитывался в нашей семье. Андрей погиб в автокатастрофе вместе с женой. Он погиб сразу, а твоя мать была жива ещё трое суток. Её успели прокесарить, когда она была в полной коме. Надежды на то, что она выживет, не было. Она умерла. Мы решили, что ты не должна оставаться одна. Первая это решила мама. Опекунство было не совсем тем вариантом, который был нужен. Со вторым ребенком у нас всё равно ничего не получалось. Вот ты и стала моложе на три дня и Леонидовной. Мы думали… надеялись, что никогда вы этого не узнаете. Но Артём знал от родителей. Мы и поссорились в своё время из-за того, что забрали тебя. Покойный отец Артёма настраивал тетю Иду и постоянно пытался нам диктовать, что мы должны делать. Я предупредил Артёма, чтобы он молчал… Артём молчать не умеет. Оксана, если хочешь, ты имеешь полное право снова стать Андреевной. Мы всегда тебя считали своей дочерью, но…
– Я – Леонидовна и вы мои родители, – Оксана вытерла глаза. – И, чтобы там ни случилось, всегда будете ними, а я – вашей дочерью…
– Олег, – отец повернулся и посмотрел сыну в глаза, – мы знаем всё. Теперь ты ничего не хочешь сказать?
– Хочу, – Олег почувствовал снова боль в челюсти. – Я знал, что она – дочь Андрея. Я видел документы… Вы не знаете… Оксана не хотела сдавать меня, это всё я…
– Не ври, – почти шепотом сказала Оксана. – Артём последняя сволочь…
– Оксаночка, успокойся, – мама взяла её за руку.
– Я не вру. А теперь у меня есть идея, – Олег сам удивился, как быстро пришло решение. – Мы же можем пожениться…
– Как, Олег?! – отец посмотрел на него, как на сумасшедшего.
– Троюродные брат и сестра могут жениться. Оксана снова станет Андреевной, потом возьмет фамилию тети Светы, а потом мы уедем и поженимся. Никто здесь ничего знать не будет.
– Олежка! – лицо Оксаны просияло улыбкой.
– Олег, ты не подумал, что у вас могут быть дети. Риск велик, – после паузы ответил отец.
– И всё же…
– Мы подумаем над тем, что ты сказал, – медленно ответил отец. – Вечером поговорим. Сейчас иди и постарайся выспаться. Мне сказали, что всю ночь ты не спал.
Уже возле корпуса, когда мама и Оксана пошли к машине, Олег решился взглянуть отцу в глаза. Ему было, наверное, хуже, чем сыну. Олег не хотел, да и не мог быть жестоким с отцом.
– Па, прости, – он глох от боли в челюсти. – Но я так люблю её… она для меня больше, чем жизнь…
– Я верю, – отец тяжело вздохнул. – И никто на вас не сердится… я ведь давно уже начал догадываться, но не думал, что всё зашло так далеко. Мама тоже очень переживает за вас… Иди сейчас и поспи. Я, наверное, зайду и попрошу, чтобы тебе сделали обезболивающее. Сильно болит?
– Откуда ты знаешь? – удивился Олег.
– Ты мой сын. Будут свои дети – поймешь. Болит у тебя – болит и у меня. Идем. Постарайся выспаться.
То, что Олегу укололи, было неплохим средством. Боль ушла, и он уснул, как сурок. После разговора с родителями, у него словно гора с плеч упала. Тогда и не настолько страшным греховодником он был. Зато где-то вдалеке забрезжил маленький огонек надежды. Но это была надежда, и ради этого стоило жить.
Разбудило Олега такое ласковое и такое знакомое прикосновение. Он открыл глаза и увидел Оксану. Она осторожно коснулась его плеча и тихонько позвала:
– Олежек…
– Я уже… – пробормотал он. – Сейчас…
Родители ждали их на той же скамейке, где они сидели утром. У мамы были всё такие же красные от слез глаза, у отца измученный вид, но, увидев Олега и Оксану, они оба попробовали улыбнуться. У Олега и Оксаны был шанс остаться вдвоем, а у родителей в один день потерять их обоих. Вернее, всю оставшуюся жизнь скрывать от окружающих, куда они делись… Им и так целых восемнадцать лет приходилось всё скрывать.
Некоторое время родители рассказывали всякие мелкие новости, интересовались состоянием Олега и встревожено смотрели друг на друга, а потом на него и Оксану. Наконец, отец набрался сил и начал разговор на больную для всех тему.
– Я подумал о том, что ты сказал сегодня утром, Олег, – сказал он. – Рациональное зерно в этом есть. Но слишком велик риск, ты сам это понимаешь. Ты, Оксаночка, тоже. Я кое-что успел узнать. Завтра нужно вам обоим сдать кровь. Если окажется всё в порядке, то я и мама согласны на твоё предложение. Мы согласны даже на большее – признать Оксану совершенно чужим ребенком, которого мы взяли в своё время, и вы об этом знали. Тогда вы сможете пожениться и никуда не уезжать. В противном случае… – он сделал паузу. – Вам обоим будет лучше подумать над тем, что у каждого рано или поздно должна будет появиться своя семья и вообще…
